Просто моя - Лора Павлов Страница 21

Я думал, в наше время уже никто не курит.

Когда я сказал Нэн, что нам пора, что мне еще к отцу на обед и нужно заехать домой переодеться, она сообщила, что Лоретта отвезет ее.

Я поцеловал ее в щеку, и она потянула меня ближе, чтобы прошептать в ухо:

— Ты сегодня был молодцом. Люблю тебя. Иди, помирись с дьяволом за обедом. И только не вздумай портить тот пирог, слышишь? Я собираюсь есть его, когда мы будем смотреть «Джеопарди» вечером.

— Тебе очень повезло, что я тебя люблю, бешеная птица.

— Еще бы, — ответила она.

Я помахал ее подругам, и, выбираясь из бассейна, ощутил сильный шлепок по заднице. Я резко обернулся. Маленькая женщина в желтой шапочке для плавания и гигантских солнцезащитных очках рассмеялась:

— Отличная попа, мальчик.

Боже. Если бы мужчину в доме престарелых вот так лапали женщины, я бы первым посоветовал идти в полицию. А эти дамы вели себя так, будто мы болтаем о погоде, а не о том, что они трогают меня как товар на рынке.

— Эм… спасибо. Всего доброго.

Я вылетел оттуда со скоростью света.

Мне нужен был долгий душ после этого балагана.

Когда я дошел до машины, я невольно рассмеялся и почувствовал облегчение — я свободен. Хотя на секунду я даже подумал, что, может, лучше бы остаться там, под прицелом этих цепких рук, чем ехать обедать с отцом.

Я завел машину и взглянул на телефон перед тем, как выехать. От Шарлотты пришло сообщение.

Божья коровка: Удачи на обеде. Скажи, что хочешь сказать, и отпусти ситуацию. Тебе станет легче.

Я: Ладно. Я только что выбрался из бабушкиного клуба, и никогда не чувствовал себя таким грязным. Это какие-то чересчур темпераментные старушки.

Божья коровка: О боже! Лоретта Барнс там была? Нико называет ее миссис Робинсон. Она любит молоденьких.

Я: Ну, Нэн вообще без тени сомнений сдала меня в аренду. А про Миранду Хайуотер я вообще молчу. Эта женщина провела своими когтями у меня по животу, и я в ярости. Кто, черт возьми, так делает?

Божья коровка: Восемьдесят трехлетняя богатая дама, привыкшая получать желаемое. И ей явно хотелось тебя.

Я: Это ни разу не горячо, Божья коровка. Я, между прочим, синяков набираю моментально, и этот точно останется. И прошу — не используй смайлик с огоньком, когда речь про меня и Миранду.

Божья коровка: То есть огонек можно использовать только, когда речь про ТЕБЯ?

Я: Осторожнее, Божья коровка. Я ведь не тот парень, с которым тебе стоит флиртовать, помнишь?

Божья коровка: Друзья могут флиртовать.

Я: Значит, по-твоему, я горячий…

Божья коровка: Да это же не секрет.

Я: Ты тоже чертовски горячая, подруга.

Божья коровка: Это взаимное уважение.

Я: Еще какое. Ты придешь сегодня в Beer Mountain?

Божья коровка: Ага. Ненадолго. До конца учебного года осталось несколько дней, так что немного развлечений не повредит.

Я: Тогда увидимся.

Божья коровка: Точно. Только не будь ребенком. Иди на обед и разберись с этим.

Я: Но я горячий ребенок, верно?

Божья коровка: Я пожалею, что сказала это, да?

Я: Говори правду, горячая Божья коровка.

Божья коровка: Ха-ха. Звонок. Дети заходят. До встречи.

Я: Дай Дарвину кулак от меня.

Божья коровка:

Я выехал с парковки, и снова настроение пошло вверх — одно только общение с этой девушкой умело меня встряхнуть. Я поехал домой переодеться и направился в кафе Honey Mountain. Глубоко выдохнул, прежде чем выйти из машины.

Перестань трусить. Ты справишься.

Мы с отцом почти не разговаривали последние десять лет. Когда-то случилась огромная ссора — я больше не мог держать внутри свой гнев. А этот ублюдок свалил вину на меня, сказал, что моя исповедь матери стала причиной распада семьи. Что именно из-за того, что я рассказал ей правду, все развалилось. Я застукал его во второй раз с другой женщиной и сказал маме. Я больше не мог хранить этот секрет.

И я ненавидел его за то, что долгие годы винил себя в случившемся. Но, после бесконечных разговоров с Нэн, иногда до одури, я понял, что годами наказывал себя за чужой грех. За то, что произошло между моими родителями, отвечал мой отец.

Я давно усвоил, что почти не можешь контролировать то, что случается с людьми, которых любишь. Кольт был для меня жестким напоминанием. Потерять парня, который всю жизнь был мне как брат… это заставляет понимать, насколько хрупка жизнь. Я держу свой круг маленьким — осознанный выбор. Для меня важно контролировать те отношения, что у меня есть. Беречь тех, кого люблю, и не впускать лишних. Слишком много возможностей для боли.

Когда я вошел в шумное кафе, отец сразу помахал мне. Я обрадовался, что он не привел Бэмби или как там ее зовут — в ее присутствии я бы вообще не смог разговаривать.

Он неловко приобнял меня, что-то наподобие братского хлопка по плечу, и я быстро сел напротив в кабинке.

— Спасибо, что пришел пообедать, сын, — сказал он и прочистил горло.

Меня всегда передергивало, когда он звал меня сыном. Будто он когда-то был мне отцом. А за последние десять лет — это было далеко от истины.

— Ага. Думаю, пора нам уже расставить все точки, да?

— Думаю, да, — сказал он и замолчал, когда появилась официантка. Мы быстро заказали напитки и обед сразу, будто оба хотели поскорее пройти через это.

— Я ненавижу, что мы отдалились. — Он вывалил это сразу, как только она ушла.

Поехали.

— Мне это тоже не нравится. Но настоящая проблема — причина, по которой мы отдалились.

— Я сделал больно твоей маме, и ты меня за это ненавидишь. Понимаю. Наверное, так и надо. — Он пожал плечами.

Это было в духе Дина Дейна. Он умел обесценить собственные поступки, превратить годы дерьмового поведения в один эпизод и выставить себя жертвой.

— Так давай разберем все по частям, ладно? — сказал я, пока нам ставили напитки.

Не трусь. Справься.

Слова Шарлотты звучали у меня в голове, пока я делал долгий глоток холодного чая и ставил стакан.

— Конечно. Прошлое не вернуть, так что я предпочитаю идти дальше.

— Естественно. Потому что все то дерьмо, что ты творил, непростительно. Так проще — просто идти дальше. Но жизнь так не работает. Признай хоть что-то из того, что натворил, и тогда мы сможем двигаться