Опасный выбор - Саша Таран Страница 21

— Уже уходишь?

— Ага. Пойду всё-таки попробую добраться до магазина и домой, а то родители начнут искать меня с полицией и собаками, — пошутила я неловко. Он помог нажать кнопку выхода и дверь противно запищала, выпуская нас на свежую улицу. Матвей галантно посторонил меня, проверил, что сестры нет:

— Чисто.

— Спасибо, — брякнула я вежливо, как будто соседу, придержавшему тяжелую дверь. «Сосед» он же «мафиози» он же Матвей — усмехнулся и достал из кармана пачку.

— Эй, — возмутилась я непроизвольно, — даже не думай!

— Что?

— Ты слишком много куришь, — слетела я по ступенькам и оглянулась. — Не ту привычку забросил!

Он понял, что я про турники и фыркнул. А я дурела от своей наглости и убегала по мокрому асфальту, красная, как помидор, и чувствовала на себе его взгляд.

В магазине наткнулась на Лизку.

— Мамка попросила масла купить, — булькнула она у меня перед носом бутылкой с подсолнечным. — А ты куда пропала? Чё телефон не берешь? В Спар ходила? Не? Я подумала ты в Спар смылась, — завалила она меня бессмысленными словами.

А я думала о его словах.

И их смыслах.

«Давай…. Это всего лишь номер… Даша…» — звучало хрипловато из витрин, с полок, из радио, из лампы… — «Уже уходишь?».

Дома я открыла уведомление о пропущенном звонке и с тревогой смотрела на незнакомые цифры. Нужно было как-то записать Матвея, чтобы не палиться перед сестрой и родителями, если он решит названивать при них. Чтобы не было лишних расспросов и лишней лжи, вроде: «это мальчик из универа, знакомый».

Как записать?

Как?! — ломала я голову минут пять.

Потом плюнула, и бросила телефон обратно на диван — запомню последние цифры. 4424. Легко. 24 — как часов в сутках. Будет у меня круглосуточный Матвей.

Бестолковая улыбка растянула губы.

Дурна-а-а-я-я-я… — я спрятала лицо в ладони и повалилась в подушки, следом за телефоном. — Что я скажу Алику?

Его сообщение «взял билеты в джаз-клуб, завтра в 19. Ты не против?» — висело в непрочитанных. Пропущенный и непрочитанный, — вздыхала я весь оставшийся вечер.

«Даша?)»

«Ты тут?»

«Хочешь поехать?»

«Или не любишь джаз?»

«Я, если честно, тоже не особо фанат, но больше ничего интересного не нашёл на эти выхи.»

«Послушаем живую музыку;)»

«Ты дома?»

«Жду ответа. Спокойной ночи)…сладких снов)»

Добавлялись сообщения, как мясо на холодный шампур. А холодным шампуром была я. Я игнорировала орущую совесть до последнего, но когда легла спать, она заставила меня отписаться:

«Прости, отвлекали. Да, давай послушаем музыку, я не против)».

А заодно и поговорим, — решила я, глядя в чёрный потолок. Музыка. Он тоже слушает музыку. Я часто слышала её из его окна на первом этаже, и от турников, и музыка у него другая. Как он. В его музыке много текста, намного больше, чем вокала. На сто процентов больше. И много смысла. И мата тоже бывает многовато, — я фыркнула. — Он слушает и русское и нет. Вперемешку. И «чёрный» рэп, такой узнаваемый, и наш, и везде много боли. Чёрной боли и белой. Поровну. Он как инь и янь. И сам чёрно-белый в этих татушках, — продолжали течь полуночные мысли. И почему, перед сном, в голову всегда лезут такие странные мысли?

Я называла их «философствованиями». Но сколько не филосовствуй на всяческие темы, сколько не мучайся, а утром, будь добр, встань и иди. По знакомому кругу, как бегун по стадиону. Старт — финиш. И самое страшное, что старт это и есть финиш и наоборот. Как там… в его песне… «Прав поэт. Счастья нет, брат, нет…» — вспомнился лаконичный припев и к горлу подступил комок.

Я не хотела начинать завтра этот странный и неловкий разговор с Аликом.

И, главное, КОГДА начинать? Если начну перед концертом, и скажу, что не хочу торопиться — он весь вечер будет думать об этом, переживать как себя вести, и я тоже буду чувствовать себя не в своей тарелке. А если объясниться с ним после концерта — он всё выступление будет держать меня за руку, и моё объяснение воткнётся ему ножом, прямёхонько между лопаток.

А может, написать сейчас? — трусливо подумала я, нащупав телефон. — Написать как думаю. Без обидняков. Что запуталась, что не пойду. И зачем он билеты взял? Мог бы сначала спросить. А вдруг я джаз не перевариваю. Деньги на ветер.

Телефон остался под подушкой.

И чего я схожу с ума? — включились мозги. — Поговорю после джаза, а вечером буду держать приличную дистанцию. Получится такой «аперитив» перед пресным «ужином». И всё очень даже естественно. Не трусь ты, умоляю! — попросила я себя и закрыла глаза.

И трусила.

Глава 10

Половинки

На следующий день Алик дополнил своё предложение прогулкой в центре. Там собиралась компашка его друзей и несколько пацанов из универа. Приглашали нас с Аликом присоединиться к ним перед концертом, «покутить» и поужинать.

Страсти во мне поутихли. На свежую голову, все страхи, относительно Алика, показались смешными. Двадцать первый век на дворе! Феминизм, в конце концов! Разве я не смогу постоять за себя? Серьёзно? — смеялась я над вчерашними проблемами. — Надо будет — выскажу всё прямо. Что-то не понравится — уйду. Надумала себе глупостей и трясусь. Имею я право развлечься в выходные или нет?

Имею. И точка.

Чтобы закрепить свою уверенность, я полдня провела в ванной и в шкафу. Наводила «красоту». В ход пошла самая короткая юбка — в уютную осеннюю клеточку, обтягивающая кофточка — белая и пушистая, и сапожки на каблуке. На высоком. Пускай Алик побесится. Мне хотелось усложнить себе задачку. Усложнить жизнь.

Победить себя и свои страхи.

Лизка, от нечего делать, крутилась рядом и раздражала меня комментариями. Родители разъехались по делам и не видели приготовлений, а то и они бы прокомментировали, но не так позитивно, как дурёха-сестра. И чему я, спрашивается, учу её? Какой пример подаю?

— Вот будет тебе восемнадцать, — обещаю ей. — И будешь выпендриваться. Папа прав. Подожди чуть-чуть.

— Три го-о-о-ода, — завыла сестра, запрокинув длинные ноги на стенку. Она пыталась заглянуть под юбку, да так и осталась лежать на моём диване вверх-тормашками.

— Картину не сбей.

— Три го-о-ода, Дашка!

— И что?

— Это целая жизнь…

— Так, я не поняла, ты чего тут драматизируешь? Делать нечего?

— Возьми меня с собой…

— Э-эм. С ума сошла? Там будут одни взрослые.

— И одна я! — веселится моя дурочка.