Без права на прощение - Злата Зорич Страница 20

Он закрыл глаза на секунду, потом снова открыл и впился в меня взглядом.

— Ты будешь моим джокером.

— У тебя нет шанса, — отрезала я. — Со мной или без меня, Ник тебя прикончит за то, что ты меня украл…

— Ошибаешься, Лиза, — тихо сказал он, и я почувствовала, как под подошвой напряглись его мышцы. — Ты — мой шанс. Мой единственный.

— Перестань называть меня так!

Я убрала ногу, но не потому, что мне стало его жалко. Просто это было похоже на попытки диалога с хищником, который вроде бы раненый, но всё ещё пытается тебя кусать.

— Ты понимаешь, насколько сильно я ненавижу тебя за то, что ты сделал? — бросила я, отворачиваясь. — Что ты влез в мою жизнь в тот момент, когда я… когда я была в шаге от того, чтобы вернуться к нему?

Алекс молчал. Лежал, глядя на меня снизу вверх, и дышал тяжело, с хрипом.

— Если ты когда-нибудь любил, — я снова сделала шаг к нему ближе, почти ткнула ему стволом в грудь, — ты поймёшь меня.

Он молча смотрел на меня этим своим жутким взглядом, от которого кровь стыла в жилах. Но я все равно решила попробовать пробудить в нем что-то человеческое. У меня тоже был свой джокер в рукаве. Я знала его слабое место.

— Эта твоя Лиза… — тихо произнесла я. — Ты же любил её, да? Очень любил, верно?

Его лицо на миг исказилось словно от невыносимой боли, но потом снова застыло.

— Любил, — холодно ответил он.

— Вот и я… — у меня перехватило дыхание. Голос дрожал, и я уже не пыталась это скрыть. — Пойми, я также люблю Ника. И если ты хоть раз в жизни любил кого-то, ты поймёшь, что я сейчас чувствую. Что я готова на всё, лишь бы вернуться к нему! Отпусти меня, Алекс. Дай мне шанс. И я… я клянусь, я сделаю всё, чтобы он тебя не тронул.

Он чуть приподнялся на локтях, губы скривились в усмешке.

— Ты реально думаешь, что он тебя послушает? Нет, кукла. Кажется, ты совсем не знаешь о том, какой он человек. Даже я, который знает его совсем недолго, знаю его лучше, чем ты, которая якобы безумно в него влюблена.

— Отпусти меня к нему... — я присела рядом, готовая умолять, пропуская мимо ушей его колючие фразы. — И я обещаю, что уговорю его… Я сделаю так, чтобы он тебя не тронул! Мне просто нужно с ним поговорить! Он обязательно меня послушает!

Алекс слабо усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веры в мои слова.

— Кукла… ты ни черта не смыслишь в том, что говоришь, — выдохнул он.

— Ты даже не дашь мне попробовать?! — я почти закричала. — Ты хочешь, чтобы я сидела в этой чёртовой коробке, пока ты доживаешь последние часы? Это твой план?

Он прикрыл глаза, как будто я его утомила, и тихо ответил:

— Мой план — выжить. И грохнуть нахрен твоего любовничка!

Глава 27

Я, чувствуя, как внутри всё выворачивает наизнанку. Может, это была злость, может, страх — а может, и то, и другое вместе, смешанное в один удушающий комок. Даже в таком состоянии Алекс умудрялся смотреть на меня так, будто крепко держал меня за горло.

Сердце колотилось, будто хотело вырваться из запертого тела. Меня охватила мелкая дрожь, а в ушах появился звон — весь мир отступил, и осталась только я, он и эта глухая безнадежность. Такая же непробиваемая как стеклянные стены этого проклятого дома.

Мне хотелось разбить их к чёртовой матери, выломать дверь, вырваться в ночь и бежать, бежать, бежать, пока ноги не откажут. Но я была совершенно беспомощна.

— Ты, кажется, всё ещё надеешься увидеть его, — снова подал голос Алекс, не сводя с меня мутного, но всё такого же цепкого взгляда. — Забудь. Смирись. И перестать делать мне мозги!

Эти слова ударили, как пощёчина. На секунду я перестала дышать. Он словно сломал последнюю опору, на которой я держалась.

— Ты… — у меня пересохло в горле, голос сорвался на шёпот. — Да кто ты вообще такой, чтобы решать?

Я почувствовала, как по венам разливается горячая, разъедающая ярость. Пальцы сжались так сильно, что костяшки побелели. Пистолет в руке стал тяжёлым, как камень. Я вдруг поняла, что не хочу его больше держать.

— Чёрт с тобой, — выдохнула я.

И, с резким движением, швырнула оружие на пол. Оно ударилось о плитку с глухим металлическим звуком и отскочило в сторону.

Я развернулась и пошла по комнате, будто пытаясь уйти от него, от его слов, от этого взгляда, в котором я читала свой приговор.

— Ты… чокнутый, — прошептала я. — Больной.

— Может быть, — бросил он мне вслед. — Но тебе придется смириться. Теперь твоя жизнь здесь, со мной.

Я вдруг почувствовала, что у меня перехватывает дыхание, а глаза наполняются слезами. Всё во мне кричало, что он не имеет права так говорить, что это неправда, что есть способ… должен быть способ.

Я села прямо на пол. Колени подтянула к груди, уткнулась лбом в руки. Кричать я уже не могла. Осталось только это тихое всхлипывание, которое вырывалось само, без моего участия.

Силы покидали меня. Не только физические — всё внутри становилось пустым. Словно кто-то медленно выкручивал из меня каждую жилу.

В этой тишине я слышала только его дыхание — хриплое, неровное. Это был единственный звук в доме.

И вдруг я уловила шорох. Подняла голову. Алекс, держась за стену, медленно поднимался. Он едва стоял на ногах — бледный, мокрый от пота, с растрёпанными волосами. Но он поднялся.

Держась за стену, дошел до того места, куда я швырнула пистолет. Наклонился — тяжело, с тихим стоном, будто каждый сантиметр движения отдавался вспышкой боли. Поднял пистоле и направился ко мне.

Он двигался медленно, но неотвратимо, и взгляд его был таким же — колючим, прожигающим.

Я сидела, не отводя глаз, и в этот момент ненависть внутри меня была такой сильной, что могла бы убить его, если бы от ненависти умирали.

— Когда же ты, наконец, сдохнешь… — выдавила я ядовито.

Его губы дрогнули, уголки приподнялись в ухмылке, от которой у меня поднялась новая волна злости.

— Не дождёшься, принцесса… — прохрипел он, глядя на меня так, будто бросал вызов. — Хотя бы для того, чтобы