Развод. Я ошибся, любимая - Светлана Синицына Страница 20

— А твой… муж тоже вернулся? — стараюсь говорить спокойно, но нихрена не получается.

— Я не замужем, — отзывается… любимая. — В разводе. У нас… не получилось.

Не получилось.

Вот и у меня — не вышло. С Таней. У Аллы — со своим богатым мужем.

— Я угощу тебя завтраком, — произношу быстрее, чем соображаю. — Креп с лососем? — смотрю Алле в глаза.

— Ты помнишь? — улыбается.

— Да.

Между нами — тишина. В ресторан заходят ещё люди. А мне наплевать. Потому что Алла — здесь.

И я — с ней.

Возвращаюсь из мыслей.

Алла и Кристинка выбирают еду в доставке. Я, конечно, люблю больше домашнее, но Алле вредно долго стоять на ногах.

А ещё надо бы посмотреть новую кроватку...

— Дядь Дим, — зовёт племянница. — У меня денежки на карте закончились. Скинь ещё, пожалуйста.

— Сейчас.

Захожу в приложении и...

Красная плашка. Словно клеймо.

«Ваши счета заблокированы по решению суда...»

Что?!

Бегу на улицу. Залезаю в почтовый ящик. Меня колбасит. Выбрасываю газеты и листовки. Вот оно. Заказное письмо.

Суд заблокировал мои счета по ходатайству адвоката Татьяны Сергеевны Герасимовой...

Чёрт!

Таня... Как она могла так с нами поступить?!

Глава 18

Татьяна

Я слышу скандал уже на лестничной площадке.

Крики раздаются из нашей квартиры. Вернее, крик. Моя мама не повышает голос. Зато Римма Яковлевна ни в чём себе не отказывает:

— Как она могла, Маша?! Как твоя дочь могла так поступить с моим Димочкой?

— Точно так же, как твой родненький сыночек поступил с ней, — усмехается моя мама.

— Неблагодарные! — разоряется свекровь. — Димочка тринадцать лет на Таню потратил! Человека хотел из неё сделать…

— Вот как — человека? А мне казалось, он старательно лепил из Тани свою любимую Аллочку.

— Не смей! — взвизгивает Римма. — Не смей обвинять моего сына в том, что он любит! А твоя Таня, она никогда его не любила! Любила бы, не подала бы в суд! Боже, стыд-то какой! Судиться из-за денег и метров…

— Прекрасно, Римма. Вот только так говорят люди, которые сами ничего не нажили и всё получили готовенькое. Тебе-то сын всё купил.

— Маша! Как ты можешь?! За что ты так со мной?

— Я молчала тринадцать лет, — сухо отвечает мама. — Не хотела рушить семью дочери. Я всё видела, Римма. Видела, как ты её гнобишь, ни во что не ставишь. Таня… она потеряла моего внука на твоих чёртовых грядках!

— Я не виновата! — в голосе свекрови прорезываются истеричные нотки. — Не виновата, что Таня выкинула!

— А я не виновата, что твой сын повёл себя как скотина и хочет выставить мою дочь из этого брака с голым задом.

— Вы не можете так с нами поступить! Аллочка в положении. Кристиночке надо поступать. Платье на выпускной покупать. А у меня пенсия маленькая, я всю жизнь продавщицей горбатилась! А Таня заблокировала счета Димочки. Не по-людски это, Маша.

— Так проблема только в деньгах? — почти вижу, как мама пожимает плечами. — Так пусть твои новые сваты копеечку подкинут. Димочке-то не привыкать перед ними унижаться…

— Замолчи! Закрой рот!

— Командовать у себя дома будешь. А теперь — спасибо, что зашла.

Входная дверь распахивается, и в подъезд буквально вылетает красная как рак Римма Яковлевна. Поправляет волосы и замечает меня.

— Так ты мне отплатила за доброту, Таня? — её трясёт. — Я к тебе со всей душой, а ты…

— Так себе у вас душа, — складываю руки на груди. — До свидания, Римма Яковлевна.

— Я приду с Димочкой в суд! — расправляет плечи, смотрит на меня с презрением и… страхом. — У него семья, ему деньги нужнее!

— И вам всего хорошего. — С этими словами я захлопываю дверь перед носом свекрови.

Она ещё что-то кричит, но быстро успокаивается.

— М-да, — мама наливает нам чай. — Стыдоба-то какая: мамочка прибежала защищать своего сыночку.

— Давно она пришла? — беру пирожное.

Сегодня я закончила вовремя, поэтому могу позволить себе немного… отдохнуть. Без бесконечной готовки, уборки и грядок.

— Да вот перед тобой. Сперва улыбалась, змеища, затем принялась скандалить. Я с ней церемониться не стала. Она мне больше никто.

— Спасибо, мам, — выдыхаю. — Что встала на мою сторону.

— А как надо было? — наклоняет голову. — В лучших традициях мыльных опер сказать «сама виновата» и придумать бред про «позор семьи»?

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Просто… так получается, что от чужих я вижу больше добра, чем от своих. К тебе это не относится, — добавляю быстро.

— К сожалению, оно часто так и есть. — Мама обнимает меня за плечи. — Ешь давай. Чует моё сердце, отбиваться нам ещё придётся.

Мама как в воду глядит.

Валя позвала меня в кино на байопик. Я не фанатка Майкла Джексона, но хочется просто провести время спокойно.

Дима не любил ходить со мной в кино. Вернее, ходить он ходил, но не выпускал смартфон из рук. В самом начале мы водили на разные премьеры Кристину, но в какой-то момент Дима стал ссылаться на работу и перестал участвовать в «семейных походах».

Уже собираюсь выходить, как вдруг смартфон оживает.

Дима.

Ох, приготовиться к манипуляциям и потоку помоев…

Что там Логинов говорил на этот счёт? Спокойствие и доброжелательность — наше всё. Правда на моей стороне.

— Да, — принимаю вызов. — Слушаю.

— Тань, — негромко вздыхает Дима. — Я такого от тебя не ожидал.

Прикрываю глаза. Сердце ещё сжимается, но уже намного меньше. Каждым своим действием Дима планомерно убивал мою любовь.

— Я тоже от тебя такого не ожидала, — отзываюсь.

— Тебе не стыдно? — пытается давить. — Ты пошла в суд. Заблокировала мои счета. Тань, я теперь даже машину заправить не могу. А если Алле станет плохо? Как я отвезу её в больницу? Ты об этом подумала?

Спокойно. Спокойно. Дышу.

Я больше не добрая Таня, которая последнюю рубашку отдаст, лишь бы всем было хорошо. Лишь бы все не плакали и улыбались.

Хватит.

— Есть такси, — отвечаю ровно. — Скорая помощь. В конце концов, Алла всегда может занять денег у своих родителей.

— Тань, — хрипло отзывается Дима: я знаю, что попала в болевую точку, — Тань, я давай решим всё спокойно. Без лишнего стресса.

— Давай решим, — киваю. — Составим мировое соглашение. Ты же знаешь, читал мои требования: я не прошу ничего сверху. Только то, что положено мне по закону.

— Это огромные деньги! — рявкает. — Ты представляешь, что будет, если я выведу их из бизнеса? Угольная отрасль и так на ладан дышит, в этом году идёт передел всего, а ты…

— Нет, Дим, — усмехаюсь. — Это не я. Это ты. Ты рассчитывал, что я молча уйду. А так…