Однажды влюбившиеся вдвойне пугливы - Хлоя Лиезе Страница 20

Я скрещиваю руки на груди, приподнимая брови.

— Разве?

— Уууф, — она топает ногой. — Не будь таким проблемным.

— Я и не пытаюсь. Я просто пытаюсь сказать тебе, что мне не нужна сваха, — я вздыхаю, вытирая лицо. — Послушай, я знаю, ты беспокоишься обо мне...

Она крепко сжимает мою руку.

— Я беспокоюсь о тебе. Я поняла, что, по твоим словам, ты хочешь от брака партнёрства, но не ожидаешь, что это будет связано с любовью. Я уважаю это. Я была бы лицемеркой, если бы не... Ты же знаешь, мы с твоим отцом тоже так начинали. Как друзья, у которых были взаимовыгодные деловые интересы, а также взаимный интерес в постели...

— Ма, пожалуйста! — я морщусь.

Она закатывает глаза.

— Я хочу сказать, что я не пытаюсь подтолкнуть тебя к тому, чего ты не хочешь, Уилл. Я пытаюсь подтолкнуть тебя к тому, о чём ты продолжаешь твердить, что хочешь, но, похоже, ты не готов к этому стремиться.

— Это потому, что я всё время здесь, работаю!

— Так что сделай перерыв и убирайся отсюда! — почти кричит она.

— Я так и собираюсь сделать! — почти кричу я в ответ.

Мы смотрим друг на друга, наши лица пылают, грудь поднимается и опускается.

Она наклоняет голову.

— Вот как?

Что ж, похоже, дело было не столько в том, чтобы я нашёл подходящий момент сказать ей, сколько подходящий момент сам нашёл меня. Поехали.

У меня вырывается вздох. Я провожу руками по волосам.

— Ты же знаешь, что с завтрашнего дня я собираюсь начать выезжать в город на выходные?

Глаза мамы расширяются. Её лицо озаряется надеждой.

— Угу?

— Я нашёл кое-кого...

— Ах! — вскрикивает она.

— Не ту самую.

Мама сдувается, как воздушный шарик.

— О.

Элеонора, моя племянница, выбегает из столовой в развевающемся радужном платье, её неукротимые волосы оттенка клубничный блонд увенчаны блестящей бумажной короной.

— Прошу прощения, бабуля. Мой торт готов?

— Да, милая, — говорит мама, убирая волосы с лица моей племянницы. — Дядя Уилл сейчас его принесёт. Потом мы поставим свечи и споём!

Элли издаёт такой восторженный вопль, что я вздрагиваю.

Как только она уходит, мама набрасывается на меня.

— Так кто же тогда этот человек? Каков план? Расскажи мне всё!

— Ма, — я вздыхаю. — Это моё дело, ладно? Я просто... хотел, чтобы ты знала, что я задумал, и перестала волноваться.

— Совсем немножко подробностей? — мама сцепляет руки перед грудью и смотрит на меня большими грустными щенячьими глазами.

Я стону.

— Ма, не надо...

— Пожаааааалуйста, Уилл? Не оставляй свою бедную старую маму в неведении.

— Господи, — бормочу я.

Она хлопает меня по руке.

— Следи за языком! — затем она возвращается к образу большого грустного щенка, крепко сцепив руки.

Я уступаю. Я всегда уступаю своей матери.

— Хорошо, но я говорю тебе только это, и больше никаких вопросов. Обещаешь?

Мама искренне радуется.

— Обещаю.

— Я нашёл человека, который... поможет мне… найти моего человека, — это правда, даже если она неполная. — Это всё, что я хочу сказать.

Мама молчит несколько секунд, а потом улыбается, широко и довольно, как амбарные кошки, когда Миранда тайком приносит им миски со сливками.

— Что ж, — говорит она, собирая свечи и спички и улыбаясь в мою сторону. — Мне нравится твой план. Звучит очень мудро.

Я хмурюсь, беря в руки торт.

— Да?

— Конечно, — говорит она, похлопывая меня по щеке. — Найти кого-нибудь, кто поможет тебе найти свою вторую половинку? У меня была та же идея.

Раздражённо вздохнув, я выхожу вслед за ней из кухни.

***

На следующее утро я хмуро смотрю на своё отражение в зеркале в ванной, изучая его, пока чищу зубы. Селия, возможно, права — я думаю, что борода превратилась из полузаброшенной в бороду парня-выживальщика, живущего в бункере.

Я смотрю вниз, где Гектор, мой спасённый голубоносый питбуль, лежит у моих ног, положив голову на лапы.

— Шо думаешь? — спрашиваю я со ртом, полным пены от зубной пасты.

Гектор поднимает голову, наклоняя её набок. Затем он фыркает и снова роняет голову на лапы.

— Да, — я наклоняюсь над раковиной и сплёвываю — я испытываю сенсорный дискомфорт, когда во рту слишком много пены — а затем возвращаюсь к чистке зубов. — Ты прав. Я её немного подровняю.

Дверь в мой дом с грохотом распахивается, и я вздрагиваю так сильно, что чуть не выбиваю себе миндалины зубной щёткой. Я недовольно смотрю на Гектора.

— Хороший же из тебя сторожевой пёс.

Он переворачивается на спину и потягивается.

— Ленивая задница, — бормочу я.

— Дядь Уилл! — Элеонора захлопывает за собой дверь, затем вприпрыжку пробегает через гостиную, столовую и кухню открытой планировки моего дома, направляясь в ванную. — Куда ты идёшь?

— Элли, а мама с папой знают, что ты пришла сюда?

Этим утром, когда я пил кофе и прогуливался по своему саду, небрежно осматривая овощи и выпалывая сорняки, я заметил машину Хелены и Деми на поляне возле дома моих родителей.

Дом моего детства находится всего в шестидесяти метрах от моего дома, который представляет собой бывший каретный сарай. Я отремонтировал его и сделал своим жильём, когда вернулся сюда после окончания колледжа. Хелена и Деми остаются ночевать у мамы с папой, когда задерживаются допоздна и выпивают по паре стаканчиков, и возвращаться к себе в город, где находится их бутик уходовой косметики и магазин мыла, было бы небезопасно. Я беспокоюсь не о том, что Элеонора всё ещё здесь, на нашей территории, а о том, что она вышла из дома и имеет обыкновение бродить, не сообщая людям, куда направляется.

Моя племянница сосредоточенно ходит по половицам моего дома, её маленькие ножки старательно избегают трещин. Сделав ещё один шаг, Элеонора перепрыгивает через порог ванной комнаты и улыбается мне. Затем она приседает и чешет живот Гектора. Он радостно стонет и ёрзает на спине.

— Элли, — повторяю я. — Мама и мамуля знают, что ты здесь?

Наконец она поднимает на меня взгляд, задумчиво морща лоб.

— Нееет, но они спали. Так что я не могла им