Стирая грани - Хлоя Уолш Страница 20

Он откинулся на спинку дивана, стараясь не касаться меня, и уставился прямо перед собой — на камин.

— Она немного… нервная.

— Да уж, я заметила, — сухо откликнулась Анна. — Итак, перейдем сразу к главному. Почему ты здесь, Кейд?

Кейд

27 февраля 2006

— Итак, перейдем сразу к главному, — прямо сказала терапевт Кензи. Мне уже нравилась эта женщина. —Почему ты здесь, Кейд?

— Вы сами меня позвали… — начал я, но Анна приподняла бровь, давая понять, что свои жалкие отговорки я могу оставить при себе.

— Не усложняй, Кейд, — спокойно сказала она. — Просто озвучь свои мысли. Чувства. Почему ты хочешь помочь Маккензи? Почему ты сейчас здесь, а не со своей девушкой?

Неловко пожав плечами, я сцепил руки на коленях и пытался заставить себя смотреть только на камин — не на обнаженное бедро Маккензи рядом с собой. Господи. Она сидела так близко, что у меня кружилась голова. Но тут же только при одной мысли о том, через что ей пришлось пройти, меня начинало мутить. Хотелось завернуть ее в пузырчатую пленку и спрятать от всего мира.

Она была так чертовски красива…

Я понимал, почему мама так отреагировала на тот случай в душе. Она боялась, что я все испорчу. Боялась, что перейду границы дозволенного. Она знала, что я чувствовал к Кензи раньше. Видела, как я медленно ломался после ее исчезновения. И ей было страшно, что рядом с ней я не могу держать себя в руках. Но говорить об этом Митчу… вот это уже было тупо неправильно.

Естественно, отчим устроил истерику. Я его даже не виню. Будь Кензи моей дочерью, я бы тоже не обрадовался, если бы застал ее голую с полуголым парнем в душе. Да, неприятненько, наверное.

Но, с другой стороны, я же не «просто парень». Я тот, кто провел большую часть своей жизни, безумно любя ее.

Теперь у меня был строгий приказ — и от мамы, и от Митча — держаться от Маккензи подальше.

Они боялись, что я сброшу весь установленный прогресс. От Митча это звучало логично — он боготворил свою дочь. Но мама вела себя как проклятая фанатичка. Ее отношение к Кензи напоминало мне старый фильм, где амишка-вдова влюбилась в ковбоя-преступника, и семья отреклась от нее, будто она — просто грязь под ногами, хотя все ее «преступление» заключалось в любви. Кензи не была виновата ни в чем. А мама все равно относилась к ней как к изгою.

— Я здесь, потому что чувствую ответственность, — хрипло признался я.

Это было не просто чувство. Это факт. Я был ответственен.

— За что именно ты чувствуешь ответственность, Кейд?

— За все то, что случилось с Кензи, — прошептал я. — За все.

Я не смог ее спасти. Я пытался. Черт, я пиздец как пытался… но не смог. С этим было тяжело смириться, и я до сих пор давился своими никчемными сожалениями.

Кензи зашевелилась рядом, ее колено коснулась моего — и тело мгновенно ожило.

— Значит, ты чувствуешь вину? — продолжила Анна. — За то, чего не совершал и что не мог контролировать?

— Да, я чувствую вину, — процедил я. А как иначе?

— Почему, Кейд? — надавила она. — Почему ты считаешь, что должен чувствовать вину или ответственность? Ты был таким же ребенком, как и Маккензи.

Я устало провел рукой по лицу. Мне нужна была хотя бы минута на ответ, иначе, как мне казалось, я просто зарычу от раздражения и бессилия.

— Я должен был защитить ее в ту ночь, — наконец выдавил я. — А я этого не сделал. Ей пришлось пройти через все это… потому что я не защитил ее. Я повел ее в тот лес. Я должен был беречь ее, но вместо этого, я позволил уйти ей одной… — Я покачал головой и обратился в Анне. — Так что не говорите мне, что я не виноват. Я прокручиваю это уже почти четыре блядских года и…

— Ты не виноват, — вдруг прервала меня Кензи.

Я замер.

Я почувствовал ее тепло, когда она взяла меня за руку — и это было почти невыносимо.

— Я никогда не винила тебя в том, что произошло, Кейд, — хрипло продолжила она и сжала мою руку так крепко, доверяя так безоговорочно, что мне становилось нехорошо. — И ты тоже не должен.

— Как ты может так говорить, Кенз? — спросил я, заставляя себя смотреть ей в глаза. Я умолял ее взглядом понять то, что не мог сказать вслух. — Я должен был заботиться о тебе лучше. Спасти тебя…

— Ты не мог меня спасти, — мягко ответила она. — Ты был всего лишь ребенком…

— Ты тоже, малышка, — вырвалось у меня, прежде чем я успел сильно об этом пожалеть. Я только что назвал Кензи малышкой, и этого явно не стоило делать. Черт возьми… я был готов зареветь. — Я должен был сделать больше…

— Я сама хотела быть там с тобой, — возразила Маккензи, повернувшись ко мне. Поджав ноги, она наклонилась ближе. — Это был мой выбор. Тебе не в чем себя винить… — Она закрыла глаза, глубоко вздохнула, будто готовясь сказать что-то особенно важное, и на ее губах появилась слабая улыбка. — Ты подарил мне воспоминания, которые помогли мне выжить, — прошептала Кензи, коснувшись виска. — Здесь. — Затем положила ладонь себе на грудную клетку. — И здесь.

— Я? — мой голос дрожал сильнее рук, пока ее слова проникали в самое сердце, обволакивая его.

Она смотрела прямо сквозь меня.

— Ты, Кейд. Меня бы здесь не было — я бы не дышала и не жила — если бы не ты…

— Вот и весь ответ. Маккензи не винит тебя, — вмешалась Анна, поднимаясь с места. — Думаю, вам двоим стоит прогуляться и все обсудить.

Она улыбнулась нам.

— Быть с Кейдом будет полезно для тебя, Маккензи. Он был твоим лучшим другом до похищения и хочет помочь тебе сейчас.

— Я согласна, — сказала Кензи. — Мне правда будет полезно побыть