Предатель. Я тебе не жена - Юля Шеффер Страница 20

- А зачем ей это делать, а? - прищуриваюсь я. - Зачем ссорить нас? Какая ей от этого выгода, если ты на самом деле не обещал ей, что вернешься и вы вместе будете воспитывать вашего ребенка?

- Это не мой ребенок! - повышает он голос.

- А Лариса утверждает обратное. И готова сделать тест. Более того, она его уже сделала, - вру я уверенно, чтобы опять подловить его на первой реакции.

Если я правильно его считала, то его самообладание имеет крохотную, полусекундную отсрочку. И да, я снова вижу, как его зрачки резко сужаются, а веки дергаются, пока он вновь не напускает на себя маску самоуверенного мачо - метод работает!

- И этот тест говорит, что отец - я? И она может доказать, что образец биологического материала, был мой?

- А ей не нужно ничего доказывать - я дала ей этот образец, - я продолжаю гнуть эту линию, уверенная, что еще чуть-чуть, и он сорвется.

Хотя ложь дается мне нелегко. Это никогда не было моей сильной стороной, но чему только ни приходится научиться, когда твой мир в один миг переворачивается с ног на голову…

- И ты действительно веришь в это? Веришь, что я - отец её ребёнка?

- Да, я обычно верю своим глазам.

Он чуть дёргает уголком рта, но, всё так же глядя мне прямо в глаза, с горечью отбивает:

- Твои глаза тебя обманывают, - понижает он голос почти до шепота, видимо, чтобы звучать более убедительно. - Я тебя не предавал.

Он смотрит проникновенно, но я уже не верю ни его взглядам, единому его слову.

Любящий и невиновный муж действовал бы не так. Он бы не давал мне прохода, не отстал, пока не доказал бы, что "не верблюд", притащил бы Ларису ко мне за волосы, чтобы она взяла все свои слова назад, и еще бы кучу свидетелей. Но он просто вышел на работу, в офис. Доказывая, что именно эта работа - моя компания - была изначально его целью, а отнюдь не я. Как ни горько это признавать.

- Я хотела бы верить тебе, Иван, - признаюсь зачем-то, - но ты сам делаешь все для того, чтобы я верила не тебе. Если ты еще хочешь сохранить нормальное отношение к себе, уйди. Уйди из фирмы и дай мне развод. По-хорошему.

Он склоняет голову, чуть улыбаясь, но эта улыбка уже не такая доброжелательная, как раньше. Она дается ему с трудом, это заметно по слегка дергающимся мышцам лица.

- По-хорошему - это с голой жопой, Алина? Меня это не устраивает.

- Хотя бы честно, - хмыкаю я после недолгой паузы и, развернувшись, толкаю дверь - здесь я закончила.

Мне нужно к отцу.

Пусть он объяснит мне, почему Безруков все еще здесь.

Глава 20. Катастрофа

Шагая к его кабинету, чувствую, как спина покрывается холодом липкого страха - я отчетливо понимаю, с Иваном мы не договоримся. Теперь вся надежда на адвокатов.

Влетаю к папе и с порога наезжаю на него:

- Я только что видела Ивана! Почему он здесь? Почему ведет себя так, будто он тут хозяин? Почему ты не выгнал его?

Папа стоит у окна и, когда оборачивается на меня, я затыкаюсь - в его глазах такая тоска и… беспомощность, что у меня опускаются руки. Все опускается.

- Папа… ч-что? - спрашиваю сдавленным шепотом, внезапно ощутив, как горло будто сжала рука великана-невидимки.

Мозг генерирует самые ужасные версии такого его состояния, но я не позволяю себе полностью сформулировать ни одной.

- Я не могу его выгнать, дочь. Он… подстраховался. В его руках такая мощная страховка, что, скорее, он нас отсюда выгонит, чем мы его, - горько усмехается папа, и губы его дрожат.

Никогда прежде я не видела его таким. Нет, видела. Один раз я даже видела, как он плачет. Это было… когда умерла его мама… Я тогда была еще маленькой, но я помню.

- Что за страховка? - без сил опускаюсь я на ближайший стул, почти у самого входа. Дальше пройти я просто не смогла. Не успела.

- Он получил доступ ко всей документации фирмы, даже к той, которая может уничтожить нас. Без преувеличения.

- У нас есть такая документация? - выдыхаю я почти беззвучно, шокированная тем, что слышу и вижу.

- У всех она есть, дочь. Я, как старик Генри Форд, готов отчитаться за каждый свой миллион, кроме первого, - его усмешка выглядит как гримаса боли, и мне отчаянно жаль его. - Если Иван пойдёт с этими документами в прокуратуру… - продолжает он, - мы вряд ли сможем отмыться. Не ты, конечно - я, - успокаивает он меня, как будто моя безопасность - единственное, что меня волнует.

- Но ты же… Ты не допустишь этого?

Папа подходит и помогает мне подняться. Целует меня в кромку волос. И вместо ответа на мой вопрос говорит мне в глаза:

- Ивану уже недостаточно того, что он может получить при разводе. Он не хочет часть компании, Алина. Он хочет её всю.

И в этот момент мой мир остановился.

Планета под названием Алина перестала крутиться по своей орбите, она зависла в воздухе, замерла, как за секунду до взрыва вселенной.

- Па-па… - произношу, скорее, выдыхаю по слогам, будучи не в силах сказать ничего больше.

Это катастрофа. Это худшее, что могло с нами случиться.

Эти дни после свадьбы я переживала, что Иван предал меня, страдала, что он обманывал меня и использовал, но все это больше не имеет значения. Теперь это кажется ничтожной мелочью, не заслуживающей моего внимания. Становится неважно даже, говорит ли Лариса правду о том, кто отец ее ребенка, неважно, зачем она явилась на свадьбу - чтобы действительно вернуть себе Ивана или просто отомстить ему за то, что он ее бросил. Неважно, сама она это придумала или ее кто-то надоумил, заплатил. Все неважно.

Все ерунда, кроме того, что Иван все это время заранее готовился к тому, чтобы кинуть нас. Кинуть по-крупному.

Теперь я снова думаю, что и появление Ларисы - тоже часть его хитроумного плана. Оно было нужно, чтобы дать ему легитимный повод развернуть свою войну против нас. Или он планировал отложить свою захватническую кампанию на после медового месяца?

Что бы