Останови меня, Иначе все повторится (СИ) - Лира Велена Страница 20

Только внутри все застыло.

Наполнив ладонь очередной порцией геля, смывала сумасшедший взгляд мужчины, страсть, которая успела пробудить вирус, и отравлять каждую клетку.

Мне казалось, я пропахла Соболевским. До основания.

А мелкие поры уже пропитаны лимоном и невозможно избавиться от цитруса. Я не могла отмыться от требовательных поцелуев, и горящих прикосновений. Живого места уже не чувствовала, но продолжала упрямо растирать тело.

Говорят, у человека всегда есть выбор. В моем случае он отсутствовал.

Хотя, по теории выбора, есть несколько аксиом определяющие путь каждого. Я свой выбрала, так как знала чего хотела. И потому презирала себя.

На той поляне у озера, он меня сломал и утвердился в своей власти.

Лучше бы продолжал оскорблять и унижать, а ненависть моя разрасталась бы, мотивируя, на жесткие меры противостояния.

Меня не оставляли кадровые вспышки, как бессовестно и непристойно, я отдавалась мужчине, как жаждала и молила о ласках, как в блаженстве ощутила на себе тяжесть крепкого тела и испытывала дикое возбуждение от его действий — я его до дрожи хотела, и нуждалась в Соболевском.

И только бабочки в животе не порхали. Меня раздирало на части.

Вышла из душа, горло болело от надрывных спазмов, а тело предательски ломило.

Не отпускало ощущение, что Соболевский, до сих пор во мне находился.

Так странно, все поменялось в одночасье.

Становилось страшно, и меня заполняло противоречивыми чувствами.

Я запуталась в ситуации с Архипом. И Наум путал карты — я так и не смогла определиться с его задуманными планами.

Но в первую очередь, я потерялась в ощущениях.

И больше всего, боялась продолжения истории пятилетней давности.

Когда всеми фибрами души, я полюбила.

Преподнесла мужчине не только сердце, но и душу.

Он был моей девичьей любовью и первым мужчиной. Я всегда с содроганием вспоминала наше прошлое. Тогда, я горела чувствами и всепоглощающей страстью.

Он пожирал меня, а я вне всяких сомнений, отдавала по кусочкам себя. Только моя неискушенная натура не ведала, какая ждала суровая расплата. В какой мучительной агонии буду умирать не догадывалась.

Когда, Архип сообщил о трусливом побеге брата, я не поверила ему и отказывалась слушать глупости Северина.

Всплыло очень много грязи, и все казалось каким-то эфемерным.

Мы очень любили друг друга, и такой жестокий способ разрыва отношений исключался автоматически.

В затуманенном состоянии, я искала Соболевского, просто не верила до последнего. Не верила, что любимый человек, способен на столь жестокое наказание. А потом тетушка братьев подтвердила отъезд племянника.

В тот день, я впервые задумалась о суициде.

Я не выдерживала чудовищной боли, она заполнила все тело и тонула в ней с каждым вздохом.

Я не могла в полной мере дышать, двигаться, даже было больно думать. Сознание ушло в режим офлайн.

Тогда, я думала, что сойду с ума, и не смогла собрать по осколкам разбитое сердце.

И сейчас, отдавшись Науму с такой легкостью, я переступила через себя и свои моральные принципы. Я так легко сдалась.

Мне претило то, что мужья изменяли женам и в обратном порядке. А я, не задумываясь поступилась этим.

Только не было времени заниматься анализом своих поступков, необходимо сконцентрироваться и реально оценивать шансы дальнейшей жизни.

Домашний телефон не переставал звонить, а на мобильном высвечивалось имя мужа. Вернее, уже бывшего.

Выключила гаджет. Не в силах кого-то слушать, тем более разговаривать. Мои силы на грани истощения.

Однако, я не собиралась идти на поводу у Соболевского. Его манипуляции абсурдны и не имели актуальности.

Развод с Архипом в любом случае состоится, а следующий пункт… Да, пошел он к черту.

Из раздумий вывел звонок в дверь.

Это Карина. И память моментально подкинула мне упущенную оплошность.

Господи, я напрочь забыла о назначенной встрече с зарубежными партнерами.

К тому же, требовалось доработать совместную коллаборацию и презентовать коллекцию одежды.

Прилетели также представители северо-западного Евросоюза и восточного побережья. В нашем городе, намечался крупный показ и шла тщательная подготовка к событию, а я со своими душевными терзаниями выключилась из общественной жизни.

Девушка зашла в дом, насупив брови и пружиной походкой направилась прямо в гостиную.

Расположилась на кожаном диване, не ожидая приглашения, но вероятно, ожидая объяснений.

Мы коллеги, и зачастую придерживались деловых отношений.

Не лезли в личную жизнь друг друга, но бывали исключительные моменты, когда мы открывались, чем-то особенно важным, только после обсуждались детали.

— Привет, Карина.

— Привет, дорогая, — буркнула коллега, не скрывая недовольства.

— Вы встретили гостей?

— Да. Конечно. Что случилось? Почему ты не приехала их встречать?

— Я не важно себя чувствую. Кажется, я простыла, — солгала без запинки.

— Ясно, — протянула Малинина. — Ты ничего не хочешь обсудить?

— Например.

— Например, почему у меня идет ощущение, что ты прошла вторую мировую? — прищурив взгляд, искала ответы.

— Карина, я же ответила, плохое самочувствие.

— А ведь, на тебя, это совсем не похоже.

— Если скажу, что твои догадки верны, тебя устроит ответ⁈ — зачем-то огрызнулась.

— Так, все поняла, — хотя, что ей понятно, неизвестно.

Карина подошла к барной стойке, разливая коньяк в две стопки. Она наблюдала за мной неотрывно, подмечая детали. Черная юбка и белая блузка, подчеркивали ее строгий стиль и стройную фигуру. А высокий хвост и имиджевые очки разбавляли образ.

— Пей, — протянула стопку с алкоголем. — И объясни, что произошло? На тебе лица нет, а с шеей что? — ее глаза округлились, и зрачки расширились, а я плотнее укуталась в домашний халат.

— Ничего такого, расчесала просто.

Малинина выглядела обескураженно.

— Подожди, Ева. Это же засосы! Матерь божья, — повисла пауза, коллега зависла. — Это свежие. Смачные. И багровые засосы, — по слогам произнесла, стараясь охранять самообладание. — Подруга, послушай, твой супруг, полдня обрывал мой сотовый. Тебя спрашивал. Искал. Переживал. Ведь, ты, как выяснилось не доступна. И, если, я правильно поняла, безуспешно. — Карина становилась хмурой от предполагаемых догадок. — И у меня напрашивается логичный вопрос, который вынуждена задать. Ева, где ты была? А главное с кем? — на выдохе спросила, разглядывая во все глаза. — Кто он мать его? Кто, тот, самец, который хотел сожрать тебя? Рассказывай в деталях? — присев рядом, приготовилась слушать мою исповедь.

— Рассказывать нечего — я изменила мужу, — признание давалось не просто, но держаться невозмутимой гораздо тяжелее. — Переспала с другим, после того, как узнала об измене мужа. Собственно, на этом все.

В столь девственной тишине мы с Кариной ни разу не сидели. Я буквально слышала ее скачущие мысли и видела охвативший ступор.

— Стоп! Давай по порядку. С кем изменил тебе Архип?

— Не знаю. И мне