Не бывшая. Живая - Виолетта Весна Страница 2

Она опустила глаза на собственные руки. Пальцы лежали на коленях спокойно, будто принадлежали женщине, которая умеет держать удар. Анна смотрела на них и думала, что надо бы встать, выключить свет над мойкой — он зря горит, — что завтра нужно купить рис, Лиза любит с овощами, что на подоконнике надо убрать засохший базилик. Мысли текли мелкие, бессмысленные, спасительные. Сознание ещё отказывалось войти в тот разговор целиком.

— У тебя кто-то есть? — спросила она.

Игорь ответил не сразу:

— Это сейчас не главное.

Она подняла голову.

— Для меня — главное.

Он провёл языком по губам, и это было, пожалуй, единственное живое движение на его лице.

— Да.

Анна кивнула. Именно так, почти спокойно, будто ей сообщили не о предательстве, а о погоде на завтра. Где-то в глубине комнаты всё же звякнуло стекло — тонко, едва слышно. Наверное, в сушилке соприкоснулись бокалы. Этот звук почему-то показался ей страшнее его признания.

— И давно?

— Несколько месяцев.

— Несколько месяцев, — повторила она.

Теперь слова стали тяжелее. У них появился вес, тело, мерзкий вкус. Несколько месяцев он возвращался сюда, снимал ботинки у порога, мыл руки в их ванной, спрашивал Лизу про школу, ел её ужины, спал рядом — и всё это время уже жил где-то в другом месте, внутри другой жизни, куда она не была допущена.

— Почему ты молчал?

— Я не хотел скандалов.

Анна медленно улыбнулась. Это вышло так неожиданно, что Игорь нахмурился.

— Скандалов, — повторила она. — Конечно. Лучше просто дождаться, пока жена сама догадается, что её давно нет рядом.

— Не надо сейчас...

— А когда надо? — голос её всё ещё не поднимался, и от этого становилось ещё страшнее. — Когда мы подпишем бумаги? Когда ты вывезешь последние рубашки? Когда Лиза начнёт спрашивать, почему ты не ночуешь дома?

При имени дочери он заметно напрягся.

— Я не собираюсь исчезать из её жизни.

— Из её — может быть. Из моей, получается, уже исчез.

В коридоре скрипнула половица. Оба обернулись. На пороге кухни стояла Лиза — худенькая, в растянутой серой футболке, с телефоном в руке. Волосы собраны наспех, на лице раздражение человека, которого отвлекли, и смутная тревога, ещё не нашедшая себе названия.

— Вы чего орёте? — спросила она.

Они действительно не кричали, но дом уже научился слышать беду по воздуху.

Анна встала слишком резко, стул скользнул по полу.

— Ничего. Иди к себе.

Лиза перевела взгляд с матери на отца.

— Пап?

Игорь тоже поднялся. На секунду Анне показалось, что он сейчас скажет правду. Сразу. Здесь. Всем троим. И это будет ужасно, но честно. Однако он сделал то, что делал всегда в трудных ситуациях: выбрал самый удобный выход.

— Мы просто разговариваем, — сказал он. — Иди, Лиз.

— Я не маленькая, — резко ответила дочь. — Что случилось?

Анна почувствовала, как внутри поднимается волна — не слёз, не истерики, а дикого желания защитить ребёнка хоть от чего-то, раз уж себя не удалось.

— Лиза, пожалуйста.

Дочь стояла ещё несколько секунд, потом дёрнула плечом и ушла. Дверь своей комнаты она закрыла не хлопком, а аккуратно. Это почему-то ранило сильнее. Хлопок был бы злостью. Аккуратность — страхом.

Игорь снова сел. Анна осталась стоять.

— Ты хотя бы понимаешь, что делаешь? — спросила она.

— Понимаю.

— Нет. Если бы понимал, не говорил бы так, будто просишь передать соль.

— А как надо? С истерикой? С покаянием? Это что-то изменит?

— Для тебя, наверное, уже нет.

Он устало потёр переносицу.

— Я не хочу делать тебе ещё больнее.

На этот раз она всё-таки тихо рассмеялась.

— Поздно, Игорь.

Он посмотрел на неё так, будто хотел сказать что-то человеческое, нужное, но все подходящие слова уже принадлежали прошлому. Между ними вдруг встало всё несказанное за последние годы — её попытки поговорить, его «потом», «не сейчас», «я устал», «ты опять начинаешь». Анна с пугающей ясностью увидела: этот вечер не обрушился на неё внезапно. Он шёл к ней долго. Просто она до последнего делала вид, что не слышит его шагов.

— Ты уйдёшь сегодня? — спросила она.

— Часть вещей я уже забрал.

Эти слова прозвучали как пощёчина.

— Уже?

— Я не хотел устраивать это при вас.

При вас. Будто он говорил не о семье, а о соседях по коммунальной