Мой запретный босс. Одержимость - Ауриния Лавр Страница 2

— Он считал, что карьерный рост должен обсуждаться в его квартире. Я — что в рабочем кабинете. Моя позиция не нашла поддержки.

Воронов откинулся на спинку кресла, сложив пальцы домиком. Его взгляд стал пристальным.

— И вы просто ушли. Не пытались бороться, жаловаться?

— Борьба с ветряными мельницами — не моя специализация. Я предпочитаю тратить энергию на то, что может принести результат.

— Прагматично. И цинично. — Он помолчал. — Вы знаете, зачем мне нужен личный ассистент?

— Чтобы экономить ваше время. Которое, как я поняла, исчисляется с точностью до секунды.

— Нет, — он резко перебил. — Чтобы быть моим продолжением. Моими глазами, ушами и, иногда, голосом. Чтобы предугадывать потребности, прежде чем я их озвучу. Чтобы быть безупречным, безэмоциональным и абсолютно надежным инструментом. Вы на это способны, Екатерина Сергеевна? Вы, которая ушла, потому что ее принципы задели?

Вопрос висел в воздухе, острый как бритва. Я смотрела на него — на этого надменного, невыносимого человека, который покупал и продавал целые компании между завтраком и обедом. Во мне боролись отчаяние (работа была отчаянно нужна) и дикая, иррациональная гордость.

— Я способна быть профессионалом, — сказала я четко. — Но инструментом — нет. У инструмента нет мозга. У меня он есть. И я не стану молчать, если увижу ошибку. Даже вашу.

Тишина. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Потом его губы тронуло что-то, отдаленно напоминающее улыбку.

— Хорошо. Зарплата — на двадцать процентов выше, чем вы указали в ожиданиях. Испытательный срок — месяц. Вы отвечаете за мой график, фильтрацию информации и выполнение поручений. Ваш рабочий день заканчивается, когда я вас отпускаю. Вы на связи 24/7. Никаких личных отношений с коллегами, а уж тем более со мной. Это прописано в отдельном пункте контракта о конфиденциальности. Нарушение — моментальное увольнение без выходного пособия. Вы согласны?

Цифры, которые он назвал, заставили мой разум коротко зашипеть. Это был выход. Спасение для меня и для мамы.

Я сделала глубокий вдох.

— А если у меня будет вопрос? По работе.

— Зададите. Но будьте готовы, что ответ вам может не понравиться.

Я кивнула.

— Тогда я согласна.

— Отлично. Завтра в семь пятьдесят пять. Не в восемь. В восемь у нас первое совещание. И вы должны будете успеть приготовить мне кофе. Черный. Температура — восемьдесят пять градусов.

Он встал, давая понять, что разговор окончен. Я поднялась, чувствуя, как дрожат колени — теперь уже от адреналина.

— Максим Андреевич?

Он посмотрел на меня.

— Эти сорок семь секунд… Вы действительно их высчитываете для всех кандидатов?

В его глазах мелькнула искра. Не злобы. Скорее, мрачного удовольствия.

— Нет, Екатерина Сергеевна. Только для тех, в ком вижу потенциал. Чтобы сразу дать понять — здесь нет места небрежности. Ни в чем.

Когда я вышла на улицу, меня била мелкая дрожь. От страха? От злости? От странного, щекочущего нервы возбуждения?

Я только что подписала договор с человеком, от которого стоило бежать. Самому красивому, самому опасному и самому безумно притягательному дьяволу во всем финансовом районе.

И самое ужасное — часть меня уже с нетерпением ждала завтрашнего дня.

Глава 2. Кофе, контракт и холодный расчет

Мой новый кабинет был размером со шкаф, но со стеклянной стеной, выходящей прямо в его логово. Жалюзи контролировались только с его стороны. Я чувствовала себя рыбкой в аквариуме — видно со всех сторон, бежать некуда.

Ровно в 7:55 я поставила на его стол чашку с кофе. Ровно 85 градусов, если верить кухонному термометру, который я в панике купила прошлым вечером.

В 7:59 он вошел. Всматриваться в него при свете дня было еще опаснее. Он нес с собой запах морозного утра, дорогого парфюма с нотками кожи и чего-то неуловимого, чисто мужского. Взгляд скользнул по чашке, по мне, по моим туфлям на каблуке, который внезапно показался мне вызывающе высоким.

— Уберете волосы, — сказал он, не здороваясь. — Они отвлекают.

Я машинально потянулась к слегка растрепанным волосам, собранным в, как мне казалось, строгий пучок. Несколько прядей выбились.

— И каблуки должны быть на сантиметр ниже. Это офис, не подиум.

Горло сжалось от унижения. Я кивнула, не в силах вымолвить слова.

— Расписание на день, — он протянул мне планшет, едва не коснувшись пальцев. — К 9:30 — полный разбор входящей за вчера и сегодня. Выделите все, что касается сделки по «Кристаллу». К 11:00 — подготовьте финансовую модель по файлу в папке «Проект „Атлант“». Я проверю каждую цифру. Обед — в 13:40. У вас двадцать минут.

— Два… — я начала было.

— Вы позавтракали? — перебил он.

— Да.

— Значит, не умрете. В 15:00 — совещание с юристами. Вы ведете протокол. В 17:00 — разбор почты после совещания. К 19:00 — подготовьте для меня дайджест новостей по биотеху и ВИЭ. Не поверхностный, а аналитику. Я буду спрашивать.

Двадцать минут? ТК РФ, наверное, рыдает в углу. Но я промолчала.

Он развернулся и ушел в свой кабинет. Стеклянная дверь закрылась. Через минуту жалюзи медленно опустились, скрыв его от меня. Но не меня от него, я была уверена.

День превратился в сплошной белый шум от напряжения. Я путала папки, дрожащими руками вводила не те цифры, стирала, начинала заново. Каждые полчаса на моем компьютере появлялось новое сообщение из системы внутреннего чата от «М.А. Воронов»: «Быстрее». «Где модель?». «Вы выделили письма от Чжоу?».

В 13:30 я сбежала в столовую, купила бутылку воды и яблоко. Жевать не хотелось. В 13:50 я уже сидела за своим столом, уставившись в экран с финансовой моделью, которая никак не сходилась.

В 14:55 он вышел, уже в пиджаке, идеальный и ледяной.

— Готово?

— Почти, — пробормотала я, ненавидя себя за эту слабость.

Он подошел, наклонился над моим плечом, чтобы посмотреть на экран. Его дыхание обожгло кожу на шее. Все мое тело вздрогнуло и замерло. Запах его стал гуще, навязчивее.

— Здесь, — его палец, длинный, с идеальным ногтем, ткнул в строку на экране. — Вы не учли операционные издержки нового цеха. Это базовое. Это то, что знает даже стажер. Где ваш красный диплом, Екатерина? В рамке на стене?

Унижение накатило горячей волной, смешалось с паникой и дикой усталостью. Я резко повернулась к нему. Наши лица оказались в сантиметрах друг от друга. Я увидела крошечную золотую искорку в его сером глазу. И что-то еще. Что-то темное и внимательное.

— Может, потому что ваш «стажер» не пытается сделать работу трех человек за один день, не имея даже понятия о внутренней кухне проектов! — выпалила я. — Вы