Я бы тебя не загадала - Алекс Хилл Страница 2

ее голову, просто немыслимо. Выдавливаю слабую улыбку и сконфуженно киваю, Вика шлет мне воздушный поцелуй напоследок, покидает крохотную комнату и закрывает за собой дверь. В желтом свете потолочной лампы покачиваются пушистые пылинки. Глубоко вздыхаю и отчего-то вспоминаю, как раньше вот так же хлопала дверью перед носом разъяренной матери, а после возвращалась под утро, едва стоя на ногах. Интересно, она тогда искренне переживала обо мне или просто злилась из-за непослушания? Коротко встряхиваю головой, очищая мысли, и крепче держусь за книгу, опуская нос в текст.

Теперь только эти маленькие миры дарят мне чувство безопасности. Здесь я могу быть кем угодно. Быть той, кого защищают и о ком заботятся, могу мечтать и не бояться осуждения. А о чем еще мечтают девятнадцатилетние девчонки, как не о любви? О такой нереальной, сказочной, исцеляющей и освобождающей. Мне нравится гулять по картам вымышленных реальностей, где милые девственницы перевоспитывают законченных монстров и превращают их в ручных собачек. Где дерзкие героини влюбляют в себя убежденных бабников, которые после первого же секса готовы безропотно целовать подошвы их туфель. Где слабых и забитых девочек спасают добрые и понимающие парни, способные развести тучи руками и закрыть спиной от всех бед и обидчиков. Последние – мои любимые. Все хотят быть спасенными, но проблема в том, что так бывает только в фантазиях, в жизни же все совершенно иначе. Монстры остаются монстрами, кобели – кобелями, и никто… никто никого не спасает, потому что чужие проблемы всем до лампочки.

Авторский мир уводит меня далеко-далеко, затягивает в водоворот из сахарной ваты и цветных конфет. Нежно поглаживаю обложку книги и улетаю туда, где живет любовь.

Где ее настоящее место.

Жужжание мобильника отвлекает меня от чтения. Время уже давно перевалило за полночь, поэтому сомнений в том, кто может звонить мне в такой час, нет. Уже собираюсь отключить звук, но медлю. Что, если Вике нужна помощь? Она не стала бы звонить просто так.

Хватаю телефон и прижимаю его к уху:

– Да?

– Привет, Анютка! – Мужской голос теряется в шуме громкой музыки, но я без труда его узнаю.

– Где она?

– Блюет в туалете. Таксисты не возьмут ее одну, приедь забери.

Заботливый парень, ничего не скажешь. Вот это высокие чувства, вот это я понимаю! За ушами щелкает, сердечный ритм разгоняется, и все же я стараюсь держать себя в руках.

– А ты не можешь поехать с ней? Я встречу вас у общаги.

– Я вообще-то отдыхаю. Ее нянька – ты.

– А ты тогда кто, можно узнать?

– Тот, кто ее трахает. И не только ее. – Вова смеется так громко, что приходится отвести мобильный подальше от уха. – Давай, Анют, не расстраивай меня. Подружка ждет.

Он бросает трубку, а я швыряю телефон на кровать. Новый вдох опаляет легкие, мышцы напрягаются в сопротивлении, но совесть все же подталкивает встать. Надежд на то, что Вова станет возиться с пьяной Викой и не бросит ее одну в каком-нибудь углу, питать не приходится, поэтому я натягиваю черный бесформенный свитер прямо поверх пижамной футболки и меняю теплые домашние штаны на темные брюки. Затем надеваю ботинки, куртку и шапку, под которой прячу выкрашенные в черный волосы. Я легко могу слиться с ночным небом, если захочу. С недавних пор черный – мой любимый цвет, в нем комфортно и достаточно спокойно, ведь в черном мире можно спрятаться, только приняв его правила.

Покидаю комнату, запираю дверь и спускаюсь по обшарпанной лестнице на первый этаж. Выглядываю в холл: пост коменданта пуст, а за закрытой дверью слышатся бормотание телевизора и булькающий храп Василия Степановича. Путь чист. Разворачиваюсь и тихонько шагаю по коридору к пожарному выходу, что ведет на задний двор. Надавливаю на длинную ручку массивной металлической двери с системой «антипаника»[1], толкаю и легко выбираюсь на улицу. Проверяю, на месте ли ключ, спрятанный за одним из кирпичей старого крыльца, и бесшумно ступаю по протоптанной тропинке к забору, в щель между металлическими трубами которого без труда может протиснуться девушка средней комплекции. Младшекурсницам не рассказывают про этот лаз, но Левашова умудрилась выведать о нем еще в начале первого семестра, не желая соблюдать комендантский час.

Вызываю такси и дожидаюсь его у дороги, опасливо поглядывая по сторонам и изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. Туда и обратно, заберу Вику и сразу же вернусь. Наконец рядом тормозит автомобиль, забираюсь на заднее сиденье и принимаюсь яростно названивать Левашовой, но трубку уже никто не берет. Через минут пятнадцать мы останавливаемся напротив здания с неоновой вывеской – «Бешеная свинка». Уродливая поросячья морда весело подмигивает мне, отовсюду доносится гогот, грохот музыки, мелькают тени.

– Можете подождать немного? – прошу водителя. – Я только заберу подругу и…

– Девушка, нужно было сразу сказать, что это не конечная точка, я уже взял следующий заказ, – отрезает мужчина и нетерпеливо сжимает руль, как бы намекая, что мне лучше поскорее расплатиться и свалить.

Молча протягиваю ему деньги и выбираюсь наружу. Промозглый февральский ветер пронизывает насквозь, но обстановка вокруг еще неприятнее. Весь квартал утыкан развлекательными ночными заведениями, у дверей которых трутся смеющиеся парни и размалеванные девицы. Когда-то все это приводило меня в дикий восторг, я считала дни до совершеннолетия, чтобы беспрепятственно попадать в такие места, а теперь предпочла бы теплую кровать любому из этих гадюшников.

Еще раз сверяюсь с адресом и названием караоке-бара, что прислала Вика, и продолжаю попытки дозвониться. Ответа все нет; топчусь недалеко от входа, получая подозрительный взгляд охранника каждый раз, как с губ слетает грязная ругань. Правая ладонь, сжимающая смартфон, ощутимо леденеет, время идет. Мимо проходит шумная компания, и один из парней случайно задевает меня плечом.

– Прости, пацан, – еле выдавливает он и озадаченно прищуривается. – Ты девка, что ли? Вот это да!

Мигом отворачиваюсь и отступаю на пару шагов, желая избежать продолжения разговора, а после скорбно принимаю неизбежное – нельзя и дальше торчать здесь, чтобы забрать Вику, придется войти внутрь. Вспоминаю, как тащила ее в общагу после посвящения в первокурсники, и снова ругаюсь, но уже только мысленно. Мои ли это проблемы? Определенно нет. Но чем тогда я буду лучше всех тех, кого презираю, если развернусь сейчас и отправлюсь обратно в общагу?

Стягиваю шапку, позволяя волосам свободно рассыпаться по плечам, ветер подхватывает спутанные пряди и укладывает их на одно плечо, словно добрый друг, искренне желающий подбодрить. Ну хоть кто-то. Направляюсь к входу в караоке, сердце стучит по ребрам так, точно играет на ксилофоне топором. Приподнимаю подбородок