Я тебя (не) забуду - Татьяна Юрьевна Никандрова Страница 2

Аглая задорно хихикает, а я закатываю глаза.

Зачем она посвящает малознакомого человека в подробности своей личной драмы?

— Рассталась с чуваком, который причинил боль? — понимающе усмехается тату-мастер, по-прежнему возясь со своими жуткими приборами.

— Вроде того, — радостно кивает она. — Хочу отметить свободу от тирании!

Подруга буквально светится, источая в воздух потоки женских феромонов, а меня накрывает волной испанского стыда. То, что она запала на этого татуированного качка, слишком очевидно. Не только мне — ему тоже. И этот факт почему-то раздражает. Наверняка у него каждая вторая клиентка такая: крутит на палец волосы, томно покусывает губы и по-щенячьи заглядывает в глаза…

— В таком случае обойдемся без имени тирана на твоем теле, — отзывается Кирилл, наконец оглядываясь. — Давай нарисуем что-нибудь эффектное. Что-то, что согласуется с твоим внутренним состоянием.

Аглая снова кивает. Да и я мысленно соглашаюсь с доводами татуировщика.

Слава богу, он не поддержал ее идиотскую идею с надписью. Теперь я начинаю верить, что из этой безумной авантюры может выйти что-то толковое.

— Что ты сейчас чувствуешь? — продолжает Кирилл, шагая к Аглае и глядя на нее так, как умудренный опытом взрослый смотрит на нерадивое дитя. С мягкой иронией и снисхождением. — Какие эмоции в тебе преобладают?

— Ну… — заметно стушевавшись, подруга переступает с ноги на ногу. — Я чувствую облегчение и душевный подъем… А еще желание измениться и начать с чистого листа…

Мужчина молчит, что-то прикидывая в своей голове. А в следующий миг предлагает:

— Как насчет феникса?

— А? — вопросительно тянет Аглая.

— Есть такая мифическая птица: феникс, — поясняет Кирилл. — После смерти она возрождается из пепла и начинает жизнь с нуля.

— Ух ты! Это то, что нужно! Очень крутая идея! Да, Влад?

Воодушевленная подруга косится на меня, но я лишь уклончиво пожимаю плечами. Идея-то, может, и неплоха, но надо еще глянуть на исполнение…

— Я согласна! — выпаливает Аглая, вновь переводя взгляд на тату-мастера. — У тебя есть какой-то пример или… эскиз?

Они принимаются обсуждать детали будущей татуировки, а я занимаю место на небольшом диванчике в углу помещения и сосредотачиваю внимание на своем телефоне. Нюансы татуировочного дела меня мало интересуют: портить собственную кожу чернильными рисунками я точно не собираюсь.

Вскоре Кирилл с Аглаей решают, что татуировка будет небольшой и расположится аккурат под левой грудью. Столь интимное место, похоже, совсем не пугает подругу, ибо она с готовностью снимает топ, демонстрируя малознакомому парню полупрозрачное кружево своего лифчика. А потом шустро забирается на кушетку.

Кирилл надевает медицинскую маску и перчатки, проводит дезинфекцию и склоняется над телом Аглаи. Со своего места я почти не вижу процесс, но догадываюсь, что мастер решил обойтись без трафарета, нанося эскиз сразу на кожу клиентки при помощи специального маркера.

Во время работы Кирилл с Аглаей негромко переговариваются, однако я стараюсь не вслушиваться в их слова. Во-первых, это неприлично. Во-вторых, я нахожусь тут исключительно в качестве группы поддержки, так что участвовать в беседе мне вовсе необязательно.

Когда мастер включает тату-машинку, приступая непосредственно к нанесению татуировки, Аглая глухо вскрикивает, но вскоре успокаивается, поняв, что непривычную боль вполне можно стерпеть.

Монотонный шум машинки и приглушенные звуки голосов расслабляют и постепенно вводят меня в дремотное состояние. А еще через какое-то время я подкладываю под голову диванную подушку и, устроившись поудобней, как-то незаметно для себя проваливаюсь в сон.

— Влада, проснись! — чья-то рука настойчиво трясет меня за плечо, и я нехотя разлепляю веки.

Перед глазами — улыбающееся лицо Аглаи. А чуть поодаль — широкая спина Кирилла, который опять колдует над своим рабочим столом.

— Все готово! — с триумфом сообщает подруга.

И демонстрирует мне получившуюся татуировку: крошечного цветного феникса, который расправил крылья и, кажется, вот-вот взлетит к небесам.

Подавшись вперед, я пристально всматриваюсь в очертания рисунка и мысленно признаю: получилось красиво. Ярко, но вместе с тем художественно и нежно. Будто за это короткое время чудесный феникс стал частью самой Аглаи. Слился с ее сутью.

Похоже, этот Кирилл — действительно мастер своего дела. И неплохо считывает не только потребности, но и психоэмоциональное состояние клиентов.

— Классно, — выдаю вердикт. — Тебе очень идет.

— Я тоже так считаю, — поддакивает подруга. — Это даже круче, чем я представляла!

Она вновь возвращается на кушетку, и Кирилл накладывает на свежую татуировку специальную защитную повязку. Я так поняла, она должна ускорить процесс заживления и защитить травмированную кожу от внешнего воздействия.

Пока Аглая осторожно надевает топ, парень стягивает с рук черные силиконовые перчатки и, отбросив их в близстоящую урну, неожиданно обращается ко мне:

— Ну а ты, подруга? Хочешь, нарисую на твоем теле что-нибудь красивое?

Глава 2

Кирилл

В ответ на мое предложение Влада усмехается. Надменно, снисходительно, с чувством собственного превосходства.

Я сразу почувствовал в ней эту энергию. Раздражающую и возбуждающую одновременно.

Золотая девочка.

Роковая стерва.

Злюка с потрясающими формами.

В отличие от своей подруги, она точно знает, чего хочет, и не согласится на меньшее. А еще ей не нравится это место. Это заметно по слегка презрительному взгляду. И я тоже не особо нравлюсь. Но устоять перед искушением немного подразнить вредину — выше моих сил.

— Ты бы стал клеить стикеры на бампер Ламборгини? — отзывается высокомерно.

— Вряд ли, — губы против воли растягиваются в улыбке.

— Вот поэтому на моем теле никогда не будет татуировок, — с апломбом припечатывает красотка.

Я делаю пару шагов вперед, сокращая расстояние между нами. Понятия не имею, зачем. Должно быть, просто хочу рассмотреть ее поближе.

Влада поднимается с дивана и, одернув край провокационно короткого платья, непоколебимо выдерживает мой зрительный вызов. Для этого ей приходится изрядно задрать подбородок и слегка сузить веки, но девчонка держится молодцом. Не тушуется и