Русская жена Горца. Развода не будет - Ольга Дашкова Страница 2

Объявляют посадку на мой рейс, встаю, беру сумку и иду к выходу. И вдруг вспоминаю тот день, когда все началось...

Ресторан «Горный аул», уютный зал с национальными коврами и запахом специй. Я сидела одна за столиком, грустная после отъезда Маши, чувствуя себя потерянной в чужом городе.

Дверь открылась, и вошли трое мужчин. От вида того, что шел впереди, у меня перехватило дыхание. Высокий, широкоплечий, с лицом, излучающим силу и опасность. Наши взгляды встретились через весь зал, и время остановилось.

Он подошел к моему столику с уверенностью хозяина мира.

«Позвольте представиться — Мирлан», — сказал он, и в его темных глазах читалось что-то такое, что заставило меня забыть обо всем.

Я должна была испугаться. Должна была сказать «нет» и «я не знакомлюсь». Но когда он предложил показать мне город, я согласилась. Потому что в его взгляде была та самая магия, которую я искала всю свою такую еще короткую жизнь. А еще надежда.

Как же я ошибалась. Магия оказалась обычным мужским расчетом. А любовь — временным развлечением.

Качаю головой, прогоняя воспоминания, и делаю последний шаг к новой жизни. К жизни без него. Без них всех. Самолет отрывается от земли, и горы медленно уплывают в иллюминатор. Красивые, гордые, навсегда чужие горы.

А под сердцем у меня бьется маленькая жизнь, которая никогда не узнает, как сильно ее мать любила ее отца. И как больно бывает, когда любовь оказывается односторонней.

Кладу руку на живот и шепчу: «Прости, малыш. У нас будет другая жизнь. Честная жизнь. Без красивых клеток и золотых цепей».

Но тогда я еще не знала, что история только начинается. Что Мирлан Богаев не из тех мужчин, которые просто отпускают свое. А я стала его с того самого первого взгляда в ресторане. И он придет за мной...

Глава 1

Москва, май

Весенний дождь барабанит по крышам во дворе. Теплые капли залетают в комнату, и пахнет свежестью, молодой листвой, началом чего-то нового. А на душе все так же серо и пусто, как зимой.

Завтра исполнится год со дня смерти тети Веры. Ровно год, как я осталась совсем одна в этом большом мире.

На подоконнике стоят фотографии в серебряных рамках, это все, что осталось от моей семьи. Мама с папой на выпускном в медицинском университете, молодые и счастливые. Тогда они еще не знали, что нелепая авария на трассе унесет их жизни. Не знали, что их единственная дочь останется семнадцатилетней сиротой с квартирой, небольшим наследством и разбитым сердцем.

Рядом фотография с тетей, моей единственной родственницей, которая осталась со мной после похорон. Тетя Вера была младшей сестрой мамы, работала бухгалтером в строительной фирме и всю жизнь прожила одна.

«Мужчины — они все одинаковые, Полечка, — говорила она, когда я спрашивала, почему она не вышла замуж. — Любят до первой трудности, а потом ищут кого-нибудь помоложе и поглупее».

Тогда мне казалось, что тетя слишком цинична. Теперь я думаю, что, возможно, она просто была реалисткой. Год назад рак забрал ее за три месяца. Быстро и жестоко, не дав даже возможности как следует попрощаться.

Я помню последние дни в больнице, тетя Вера держала меня за руку и шептала: «Не будь такой, как я, Полина. Не бойся любить. Одиночество — это не выбор, это приговор».

А теперь я сижу в своей, точнее, в нашей с тетей Верой квартире и понимаю, что стала такой же, как она. Учеба, работа, дом, сериалы по вечерам. Рядом никого, кроме Маши — единственной подруги, которая не исчезла после смерти родителей. Все остальные как-то незаметно растворились, испарились из моей жизни. Наверное, смерть пугает даже тех, кто просто находится рядом с ней.

Звонок телефона вырывает из мрачных мыслей. Машка, конечно же.

— Поль, ты опять сидишь дома, пока вся Москва гуляет на улице в такую погоду? — возмущается она. — Там такая красота, дождь уже закончился! Солнышко, тепло, все цветет!

— А где мне еще сидеть? — закрываю окно, падаю в кресло. — У меня завтра важный день на работе.

— Да ладно! Какой важный день? Ты работаешь в архиве музея, там каждый день одинаковый, — Маша вздыхает. — Поль, завтра годовщина смерти тети Веры. Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, но это нездорово.

— Ничего я не думаю, — вру. — Просто устала.

— Устала в двадцать лет! В мае! Когда все вокруг цветет и пахнет! — она явно входит в раж. — Слушай меня внимательно: завтра сразу после работы приезжай ко мне. Женька приготовит шашлык на балконе, а я достану бутылку вина, которую мы должны были выпить в мой день рождения.

Женька. Машин старший брат, который почему-то всегда рядом, когда мне плохо. Который приносит лекарства, когда я болею, и чинит все, когда это ломается или перестает работать.

Женька, который смотрит на меня так, будто я самое дорогое, что есть в его жизни. И который терпеливо ждет уже три года, надеясь, что я когда-нибудь посмотрю на него не как на старшего брата подруги.

— Маш, не надо...

— Надо! — перебивает она меня. — Полина, ты живая! Тебе двадцать лет, ты красивая, умная, у тебя есть своя квартира и работа, тебе легко дается учеба. Хватит хоронить себя заживо!

Молчу, глядя на свое отражение в зеркале напротив. Светлые волосы собраны в небрежный пучок, лицо бледное, глаза грустные. Когда я в последний раз по-настоящему улыбалась? Когда в последний раз делала что-то просто потому, что хотела, а не потому, что надо?

— А знаешь что? — голос Маши становится мечтательным. — Давай куда-нибудь съездим! Устроим себе настоящий отпуск. Сочи, Анапа... Или вообще, давай махнем в Турцию! Сейчас как раз сезон начинается!

— У меня нет денег на Турцию.

— А на Кавказ можно? — внезапно оживляется она. — Поль, а что, если поехать на Кавказ? В Дагестан, Чечню, Северную Осетию... Представляешь, горы, чистый горный воздух, совсем другой мир! И сейчас там как раз самое красивое время — все цветет, еще не жарко!

— Ты с ума сошла? Одни девчонки на Кавказе?

— А почему бы и нет? — Маша явно входит во вкус. — Мы же не в девяностые живем! Там же курорты, санатории, экскурсии. И потом, подумай: горы в мае, когда все цветет, национальная кухня, красивые мужчины в папахах...

— Маша!

— Что «Маша»? Ты когда в последний раз видела красивого мужчину? А когда в последний