Вечность - Хлоя Уолш Страница 2

У меня были подозрения, но не было доказательств, и мне не нравилось чувствовать себя бесполезной. Если бы я рассказала родителям, мой отец набросился бы на меня, как лев-защитник, действуя на эмоциях, а не на логике; но мама была намного умнее.

Она бы докопалась до сути проблемы Джордана.

— Двадцать пять дней. — Джордан взглянул на меня, его зеленые глаза увлажнились. — А потом мне придется вернуться. — Он тяжело вздохнул; его рука дрожала рядом с моей, и я не знала, что делать, чтобы помочь ему. — Я не хочу туда возвращаться.

— Ты можешь переехать жить ко мне. — Поднявшись на колени, я повернулась к нему лицом, потертые джинсы моего комбинезона были горячими на моей коже. Сегодня было так жарко. — Я могу поговорить с мамой, — сказала я ему. — Она все исправит. Она поговорит с папой, и он сможет помешать им заставить тебя вернуться. Он может поговорить с твоим отцом и сказать ему, что тебе грустно.

— Я не могу оставить ее там, — выдавил он. — Как бы мне ни не хотелось возвращаться туда, я не могу оставить маму.

Я не знала, что делать или как помочь. Мне было все равно на маму Джордана. Мне был важен он. Я хотела, чтобы он был счастлив, и я хотела, чтобы он был здесь со мной.

— Не возвращайся, — уговаривала я его. С ним что-то происходило в Айдахо, и если бы он не был так настойчив, я бы могла рассказать маме о синяках, которые я видела на его теле, когда мы вчера плавали, или о том, как он вздрагивал, когда к нему прикасались. Джордан не любил сюрпризов и плакал во сне.

Моя мама бы поняла.

Она бы знала, что делать.

— Если бы я попросил тебя что-то сделать для меня, ты бы это сделала? — прохрипел Джордан, не встречаясь со мной взглядом, глядя прямо перед собой. Единственными частями наших тел, которые соприкасались, были кончики пальцев.

Он выглядел так мило и пах так приятно, и это странное покалывание возникало каждый раз, когда я касалась его кожи или садилась рядом с ним. Когда я была с Джорданом, мне казалось, что я распираюсь от счастья и горю от волнения. Сначала я волновалась, потому что думала, что со мной что-то серьезно не так, но потом я решила, что мне нравятся чувства, которые он вызывал на поверхность. Он мне нравился.

Мой лучший друг. Я была влюблена в Джордана Портера.

— Все, что угодно, — поклялась я, накрывая его руку своей.

Я почувствовала, как его рука напряглась под моей, но я не отстранилась.

— Если бы я попросил тебя поцеловать меня, — прошептал Джордан, — ты бы это сделала? — Сняв очки, Джордан покачал головой и ущипнул себя за переносицу свободной рукой. — Я имею в виду: ты бы сделала это, потому что хотела бы это сделать, или ты бы сделала это просто, чтобы порадовать меня?

Я покачала головой в замешательстве, пока мой желудок кувыркался в моем теле. — Что?

— Мне нужно знать, что ты скажешь «нет», Хоуп, — выдавил Джордан, впервые за, казалось, вечность глядя мне в глаза. — Мне нужна эта уверенность. — Он сжал мою руку. — Мне нужно знать, что ты можешь сказать «нет».

— Я никогда не смогу сказать тебе «нет», Джорди, — честно ответила я. — Никогда.

— Пожалуйста, не говори так, — умолял он, опуская голову, чтобы посмотреть на наши руки. — Пожалуйста.

— Мне жаль, — сказала я ему. Подтянув ноги под себя, я опустилась на колени, уставившись на его лицо, ожидая, когда он повернется.

Он выглядел таким невероятно обеспокоенным, и мое сердце разрывалось, когда я видела его таким. Он не должен был испытывать те переживания, которые, как я чувствовала, он испытывал. Ему было всего шестнадцать лет.

— Почему ты такой грустный, Джорди?

— Хоуп…

Он замер и затаил дыхание на секунду, прежде чем вздохнуть и быстро подняться на ноги. — Давай — хватит грустных разговоров! Пойдем поплаваем.

Он нырнул в воду, прежде чем я успела окликнуть его за то, что он уклонился от ответа на мой вопрос.

Медленно встав, я положила руки на бедра и наблюдала, как он плывет к поверхности. Его черные кудри были коротко подстрижены и насквозь мокрые.

— Ты идешь, Ключик? — крикнул Джордан, покачиваясь в воде, ухмыляясь мне. Он подплыл ближе и обрызгал меня водой.

— Тебе лучше плыть быстрее, — крикнула я сквозь приступы смеха, сбрасывая свои старые потрепанные теннисные туфли и носки. — Я поймаю тебя, Джордан Портер.

— И я позволю тебе, Хоуп Картер, — сказал он с улыбкой.

****

Джордан

16 лет

Он снова ее ударил.

Я был дома три часа, и этот человек поднял руки на мою мать.

Ненависть, о существовании которой я никогда не подозревал, хлынула по моим венам, скручивая мое сердце и навсегда очерняя мою позицию в отношении священного брака. Но больше всего я ненавидел себя.

Я ненавидел себя, потому что прятался. Моя мама была в том доме, ее избивали, а я прятался в сарае, плакал, как ребенок, и желал вернуться на Тринадцатую улицу с Хоуп Картер.

— Убирайся отсюда к черту, мальчик.

Зажмурившись, я прикусил кулак и замер, не смея пошевелить ни одной мышцей. У меня болело все тело. Я пытался защитить маму раньше, но я был слишком слаб. Пол был больше любого мужчины, которого я когда-либо встречал в своей жизни, и мой раздавленный нос был доказательством его силы.

— Портер!

Я задавался вопросом, если я задержу дыхание достаточно долго, останусь совершенно неподвижным и не отвечу Полу, когда он позовет меня по имени, забудет ли он обо мне и оставит меня в покое?

Но потом я подумал о маме и о том, что он сделает с ней вместо этого, и страх начал распространяться по моему телу, как лесной пожар.

Мой голос был напряженным, когда я выполз из-под тюка сена и сказал: — Я здесь.

****

Хоуп

15 лет

— Это совершенно несправедливо, папа!

Я посмотрела через стол на отца. Папа встретил мой взгляд прямо, с гневом в глазах.

Он всегда был моим самым большим противником. Мама была мягкой — она легко сдавалась — и мальчики были глупыми,