Компромисс - Мария Клепикова Страница 2

— Старший лейтенант отдела криминалистики, Дмитрий Фирстов, — чётко проговорил мужчина, и от этой чёткости почему-то стало не по себе. — Вам необходимо приехать в первую городскую больницу. Ваши родители…

— Что? — голос непроизвольно задрожал, а сердце забилось от плохого предчувствия. — Что с родителями?

— Они разбились… — разъяснял ситуацию полицейский, но дальше я его уже не слышала.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Нет, этого просто не может быть. Это какая-то ошибка. Точно, наверняка ошиблись номером… Тогда… Почему он назвал меня по имени? Значит… не ошибся…

Рука безвольно опустилась, а от лица будто вся кровь отлила. В глазах потемнело, словно набежали тучи, и я почувствовала, как непроизвольно скатилась слеза. Затем вторая и третья, а после хлынул ливень горьких слёз.

Я медленно, но очень быстро прокручивала в голове озвученную информацию. Ребята продолжали болтать, но я их не слышала.

Силы оставили мгновенно, ладонь расслабилась, выпуская мобильник. И он бы упал, не подскачи вовремя сидящий с краю Герман и не выхвати вовремя мой телефон. Я заметила, как он с недоумением посмотрел на меня и поднёс к уху аппарат:

— Алло… — друг то смотрел на меня, то отводил взгляд и слушал оппонента. — А Вы кто?

Герман вновь посмотрел в мою сторону, а я словно не чувствовала себя. Было какое-то ощущение прострации. Губы начали дрожать, и я заморгала, пытаясь хоть немного прояснить взгляд. Парень видать понял, что говорить я сейчас не в состоянии.

— Нет, она не может. Говорите мне. Я передам… — вновь серьёзный взгляд и сосредоточенность с его стороны. — Где он? — видимо полицейский ответил, потому как Герман сжал в напряжении челюсть. — Понял, сейчас приедем.

Я без слов умоляла его сказать, что всё это неправда. Но нет. Артём перестал шутить с Аллой и без лишних слов вопросительно выгнул бровь.

— Тём, в первую погнали. Отец Ленки в больнице, — ответил на немой вопрос друга Герман, стараясь говорить как можно спокойнее. При этом он сунул телефон в карман и ласково взял меня за руку. — Алл, — обратился он к подруге, но та и так понимающе закивала:

— Держите меня в курсе, ребята.

— Ок. Лен, пошли, — Герман вновь посмотрел на меня, но ноги не двигались. — Лен, — с моей стороны ноль эмоций. Мне было страшно. — А, твою ж, — парень подхватил меня на руки и помчался к подогнанному Артёмом спортивному автомобилю.

«Авария». Это жуткое слово непрестанно кружилось в моей голове. Мозг отказывался принимать услышанное.

Нет, только не это. Почему? Ну почему это могло произойти с ними? Люди столько раз слышат в новостях о различных ДТП, о пострадавших и жертвах, но это происходит с кем-то. Но не с нашими близкими. Да, мы сочувствуем, да, быть может, переживаем, обсуждаем ситуацию.

А тут… Эту новость тяжело принять.

Я не заметила, как мы подошли к парковке. Артём давно хвастался своим спортивным красавцем-автомобилем, и я к слову хотела на нём прокатиться. Но сейчас было не до этого. Парень ловко рассекал дорогу, легко лавируя среди движущегося потока таких же спешащих машин. Многие бы пришли в ужас от такой езды, но Артём имел немалый стаж экстремального вождения, несмотря на молодые годы.

Изредка поглядывая в зеркало заднего вида, он встречался взглядом с нами — Герман сел вместе со мной на заднее сиденье и прижимал к своей груди, потому что у меня сдали нервы — я вся тряслась.

Обычно я всегда следила, чтобы парни ездили аккуратно и по правилам, но сейчас сама то и дело торопила Артёма, нервничая и переживая даже при небольших остановках, всю дорогу бормоча как заклинание:

«Господи, помоги. Господи, спаси папу. Мамочка моя, да как же так, как же я без тебя? Господи, да за что же? Господи, я всё для Тебя сделаю, только дай увидеться с папой! Гос-по-ди, по-ми-луй! Гос-по-ди, спа-си!!!»

Едва не выпрыгнув из автомобиля при подъезде к больничной ограде, я силой была удержана крепкой хваткой Германа. У здания больницы машин было — не протолкнуться, а потому Артём, остановившись ненадолго у центрального входа и высадив нас, проехал немного вперёд припарковаться и пулей побежал к широкому крыльцу. Вбежав в просторный холл, он быстро нашёл нас у стойки медрегистратора, где мы узнали, куда доставили моего отца.

Парни подхватили меня за руки, и мы по указателям помчались к реанимации, не дожидаясь лифта и перепрыгивая через две-три ступеньки. Благо, на пути почти никого не оказалось — единичные посетители или пациенты (да по сути впопыхах и не разберёшь) благоразумно примыкали к стенкам, лишь один только раз прямо перед носом распахнулась дверь в одно из отделений, и на площадку выскочил ребёнок.

На скорости я не успевала среагировать — спасибо Артёму — парень дёрнул меня на себя, сам больно стукнувшись в перила, но таки избежал столкновения с малышом. Выслушав вдогонку нелестные эпитеты от перепуганной мамаши, мы поспешили дальше наверх на свой предпоследний этаж.

Чуть ли не поскользнувшись на кафельном полу, я рывком распахнула дверь и влетела в небольшой, но уютный холл с небольшими диванчиками в окружении нескольких горшков с высокими и низкими растениями. Я даже не заметила приятную жёлто-голубую обстановку и чудом перескочила через ногу сидящего тут же молодого человека, который что-то записывал в папке.

«Наверное, это интерн», — предположила я, не зациклив на нём внимание и ища взглядом медсестру или хоть кого-то из отделения.

— Елена Горина? — спросил молодой человек, вставая мне навстречу, но я его даже не услышала, зато заметила, как парни положительно кивнули и, переведя дыхание, подошли к нему.

Мне было всё равно, что там он хотел. Нервным движением я спешно нацепила на ноги, выданные ещё при входе в больницу, бахилы и, накинув на плечи халат, проскочила мимо в застеклённую дверь реанимационного отделения, ища нужную палату.

— Девушка, сюда нельзя! — послышался назидательный голос медсестры из приоткрытой двери ординаторской, но я даже не обратила на неё внимание. — Это реанимация, а не проходной двор! — возмущалась та, но успокаивающая рука и тихий голос другой медсестры остановили её пыл:

— Оставь её, у неё отец умирает, — услышала я, и сердце сжалось сильнее. — Старший разрешил, сама слышала.

Взмыленная и вспотевшая я широкими шагами рассекала пустой коридор отделения, нарушая спокойную тишину звонким стуком каблуков.

«Да где же она?» — нервничала я, судорожно пробегаясь глазами по номерам палат. — «Наконец-то».

На какое-то мгновение я остановилась, размашисто перекрестилась, и, глубоко вдохнув, теперь уже неуверенно приоткрыла наполовину стеклянную матовую дверь. Идеально белая палата с многочисленными аппаратами, окружившими