Жестокий наследник - Сиенна Кросс Страница 2

довольно сильный удар. — По крайней мере, все эти годы медицинского образования пошли мне на пользу. Мысль мимолетна, когда я ловлю какой-то блеск в его глазах, может быть, гордость? Забавно, что незнакомец смог дать мне то, чего я никогда не чувствовала от собственного отца. — Истечет он кровью или нет, теперь это его проблема.

По крайней мере, это замедлило его движение, а брызги крови вызвали достаточный переполох, чтобы занять его охрану. Я быстро киваю и откидываюсь на спинку сиденья, стараясь не зацикливаться на глубоких рубиновых пятнах на белом кружеве. Я не могу перестать дрожать.

Что, если я нанесла ему недостаточно глубокий удар? Что, если он придет за мной?

Фургон отъезжает, и я поворачиваю голову через плечо на заднее ветровое стекло. И все, что я когда-либо знала, исчезает под дождем в Белфасте.

Глава 1

Притворство

Алессандро

Нью — Йорк

Настоящее время

Счастливые, раскатистые звуки смеха разносятся по огромной столовой пентхауса моих родителей, когда мы все собираемся за столом. Моя сестра-близнец, Алисия, сидит рядом со мной, споря с нашей кузиной Сереной о последней линии одежды CityZen. Очевидно, Сир не в восторге от маркетинговых усилий компании моей мамы. Моя мать, грозная Джиа Го Росси, наблюдает за этим обменом репликами с дразнящей усмешкой в уголках ее губ. Хотя она, кажется, поглощена их разговором, я все еще чувствую случайный взгляд в мою сторону. Она месяцами не отходила от моей постели...

Серена поднимает свой хрустальный бокал, произнося тост и неся какую-то чушь о семье, а затем тихая мелодия звона бокалов разносится по столовой. Удивительно, как все они ведут себя так, словно ничего не изменилось. Как будто я не вернулся из Милана, весь в бинтах и пахнущий горелой плотью.

Крепко обхватив пальцами тонкую ножку, пока не боюсь, что она может сломаться, я поднимаю бокал в притворном тосте. За притворство. За жалость, замаскированную под привязанность. За призрака в конце стола.

Дверь кухни распахивается, и воздух наполняют аппетитные ароматы жареной индейки, пикантных овощей и... соуса маринара, потому что без пасты в этом доме праздник невозможен. Повар с помощью другой официантки, симпатичной блондинки, выносит огромную жареную птицу и множество серебряных блюд, на которых столько еды, что мы никогда не сможем съесть, несмотря на наше большое количество. Два поколения Росси и Валентино собрались в День благодарения, притворяясь, что в мире все хорошо.

Но никто не притворяется усерднее меня.

Время от времени я натянуто улыбаюсь, киваю, когда ко мне обращаются, и даже отвечаю, когда это необходимо. Это хорошо отработанный поступок, который я навязал себе, чтобы моя семья не задушила меня.

Ты в порядке, Але?

Могу ли я тебе что-нибудь принести?

Сегодня шрамы выглядят намного лучше.

Скоро ты вернешься в "Velvet Vault".

Все их обеспокоенные вопросы и настороженные взгляды абсолютно невыносимы. Поэтому вместо этого я заставляю себя улыбнуться и притворяюсь, что последние три месяца после взрыва самолета не были адом.

Все смеются, улыбаются, протягивают руки к тарелкам, как будто мы какая-то теплая, дружная семья. Как будто я все еще один из них. Но это не так. Я не Алессандро Росси, наследник империи Джемини. Я его гребаная тень, обожженная, сломанная и наполовину сшитая воедино.

Блондинка-официантка встает между моей мамой и мной, ее светлые глаза опускаются на инвалидное кресло, в котором я сижу, прежде чем улыбнуться. Это то, что я ненавижу, то, что я получаю слишком много месяцев. Несмотря на теплую улыбку, все, что я вижу, это жалость в ее взгляде. Во взглядах всех присутствующих. — Темное или светлое мясо, мистер Росси? — наконец спрашивает она.

— Темное — это хорошо. — Чем темнее, тем лучше. На самом деле, я хотел бы раствориться в тени и никогда больше не видеть дневного света. Я натягиваю больничный халат, который ношу почти каждый день, — самую удобную одежду поверх компрессионных бинтов, которые все еще покрывают большую часть моего тела.

— Позволь мне наложить тебе, Ā Lěi1. — Моя мама, одетая в платье собственного дизайна — рубиново-красное платье с позолоченными драконами, отражающее ее китайское наследие, — протягивает руку над блюдом, чтобы обслужить меня, как ребенка.

— Mā2, — рявкаю я резче, чем намеревалась. — Я могу сам наложить себе еду.

— Я только пытался помочь...

— Я знаю, но я не ломал руку. — Она всего лишь покрыта ужасными, болезненными шрамами от взрыва на взлетно-посадочной полосе в Милане.

— Я знаю, — огрызается она в ответ, кровь дракона, текущая в ее жилах, неожиданно дает о себе знать. — Не все сводится к этому, Ā Lěi. Разве мать, которая почти не видела своего сына последний месяц, не может немного его побаловать?

Немного — это полное преувеличение. Она находит причины заходить в мою квартиру, чтобы проведать меня, почти ежедневно с тех пор, как я съехал. Но по сравнению с двумя месяцами, когда я был вынужден жить с родителями во время выздоровления, это значительное улучшение.

— Mā, — выдавливаю я.

— Ладно, неважно. Сам накладывай свою чертову индейку. — Она со стуком роняет сервировочные приборы, и вся левая сторона стола поворачивается в нашу сторону. Мой дядя Нико, его жена Мэйси и их куча ребятишек — все уставились на меня. Только Маттео, моему кузену и, возможно, одному из моих ближайших друзей, хватает порядочности смотреть в свою тарелку. Он уже привык к моим вспышкам гнева. К счастью, другая половина стола, секция Валентино вместе с новым составом братьев Феррара, пропускает это, продолжая свои бурные разговоры.

— Все в порядке, Огонек? — Papà3 наклоняется над тарелкой, переводя взгляд с мамы на меня.

Mā опускает голову, и острый укол вины пронзает мою изуродованную грудь. Это не ее вина. Но в том-то и дело, что когда ты тонешь в боли, ты вцепишься в любого, кто оказывается достаточно близко, чтобы тебе было не все равно.

— Да, все в порядке. — Хрипло говорю я, прежде чем надеть привычную маску. Мой отец не был слишком терпелив во время моего выздоровления. Он хочет, чтобы я вернулся к работе и он мог продолжать воспитывать своего наследника.

Еще до того, как это произошло, у меня не было ни малейшего интереса брать бразды правления в Gemini Corp. Облаченный в удушающий костюм, сидящий за массивным столом или ведущий дискуссию в зале заседаний, полном чопорных седовласых мужчин, звучит даже отдаленно не привлекательно. Velvet Vault — моя единственная настоящая любовь. Делая глоток из моего