Бывшие. (не)нужная наследница для миллиардера - Ксения Маршал Страница 2

К сожалению, закончились средства быстро - не очень-то высоко оценила мать Глеба мои душевные страдания. Но я не в обиде. Мне от их семейства ничего не нужно, а если бы можно было стереть память и выкорчевать из сердца камень предательства, было бы вообще замечательно!

– Привет! – встречает меня вторая девочка, она же администратор и выдает форму. Повязываю фартук и фирменную косынку, делая узелок надо лбом. – Готова?

– Нет! – отвечаю предельно честно, и мы обе смеемся.

Готовим зал к открытию, проверяем выкладку, оборудование, и наконец двери нашей кофейни распахиваются. С самого утра у нас вал посетителей – рекламная кампания работает на ура. Акция в честь открытия: к любому купленному десерту или выпечке кофе бесплатно. Вот народ и идет. А для детей у нас стойка с воздушными шариками и распечатанные листки с раскраской.

Уже через пару часов практически непрекращающегося конвейера мы с Настей обе прибалдевшие, а я сама не понимаю, как умудряюсь не перепутать флэт уайт и капучино.

– Здравствуйте, что для вас? – говорю с заученной улыбкой очередному посетителю, поднимаю взгляд и со всего маху врезаюсь в ответный, как в кирпичную стену.

Разбиваюсь вдребезги, даже дыхание сбивается. Родные некогда, голубые глаза смотрят с прищуром. Губы презрительно поджимаются. Каковы шансы на то, что Глеб не узнал меня? Я сильно изменилась после беременности и родов? Да что вообще Арсеньев делает в таком захолустье, как наш городок!

– На ваше усмотрение, девушка, – отвечает он с холодной, испытующей улыбкой. Во взгляде Глеба столько холода, что хочется поежиться и накинуть на себя теплую кофту.

Да что я ему сделала-то, чтобы так открыто выказывать презрение? Ничего не понимаю. Это ведь его семья выкинула меня беременную за борт, а сам Глеб оказался далеким от того идеала, что рисовало мое воображение.

Перед глазами как по заказу всплывает картинка из его кабинета. Широко расставленные ноги в костюмных брюках и блондинка, страстно извивающаяся поверх. Этот кадр навсегда со мной. Как заевшая пластинка, отказывается переключаться на что-то другое. Душит, не давая забыть и заставляя просыпаться в холодном поту ночами. Оказаться преданной и ненужной слишком больно, чтобы каких-то полутора лет хватило на восстановление.

– Эспрессо с одной порцией сахара и круассан со сливочным маслом, – зачем-то даю понять, что все еще помню все его предпочтения и вкусы. Знаю их, как свои собственные.

Взгляд Арсеньева становится хищным, а у меня в животе все скручивается в тугой узел.

2

– Когда-то и я сделал бы такой выбор, но время идет, все меняется. То, что раньше казалось верхом совершенства, однажды превращается в ничто, – сверлит Арсеньев меня взглядом. А я совершенно не понимаю его претензии. Хлопаю глазами, как дурочка и жду, старательно удерживая улыбку на подрагивающих губах. Перед глазами так и стоят широко расставленные ноги Глеба и голый зад блондинки, скачущей поверх. Пытаюсь сморгнуть гадкую картинку, но она стоит как приклеенная. – Мне раф с лесным орехом и капучино на миндальном молоке. Хочу проверить ваше соответствие занимаемой должности, – цедит Глеб.

А я наконец вспоминаю про гордость и вскидываю подбородок.

– А на каком основании, могу узнать? – спрашиваю, все еще стараясь звучать вежливо, но при этом твердо. Боковым зрением замечаю, как Настя дергается в нашу сторону, готовясь прийти на помощь и взять на себя сложного клиента.

– На основании владения этой сетью кофеен, – голос Арсеньева уже напоминает рычание. – Так я долго буду ждать свои напитки?

– Прошу прощения, уже готовлю, – я же срываюсь на писк и резко отворачиваюсь. Снимаю рожок с кофемашины, пытаюсь подставить под кофемолку, чтобы насыпать нужную порцию. Все валится и падает на пол, пачкая все вокруг, ослабшие вмиг руки трясутся.

– А деньги? – прилетает вдогонку издевательское от Глеба. – Или вы меня за свой счет угощаете? И многие посетители удостаиваются подобной чести? Пытаетесь таким образом устроить личную жизнь непосредственно на рабочем месте?

Дергаюсь и обжигаюсь о кофемашину. Кожу печет, и на глаза наворачиваются слезы. За что он так со мной? За то, что исчезла, не попрощавшись? Так уверена, его мать не осталась в стороне и все доступно объяснила. На свой лад, конечно, но мне вообще-то все равно, что именно Эмма Викторовна обо мне наплела. Мнение предателя меня больше не интересует. Как и не интересует его жизнь и он сам.

– Я обслужу, – приходит все-таки на выручку мне Настя, и я ей невероятно благодарна. Потому что присутствие рядом Арсеньева ощущается как черная туча, готовая вот-вот разразиться грозой и даже градом. Слишком давит, чтобы оставаться спокойной. – Иди, приведи себя в порядок.

– Спасибо! – выдыхаю от всего сердца и поспешно скрываюсь в подсобке.

Полощу обожженные пальцы под холодной водой, умываю лицо. Благо никакой косметики на нем нет, и водные процедуры особого урона внешнему виду не нанесут. Выхожу в зал минут через пятнадцать – на дольше оставлять напарницу одну не хватает совести. Очень надеюсь, что к этому времени Глеба и след простынет, но, как выясняется, напрасно.

Мой несостоявшийся муж сидит за столиком и сверлит взглядом дверь для персонала. А стоит мне только выйти, я попадаю на крючок его голубых глаз. Когда-то именно на этот цвет я и повелась. Не на деньги Арсеньева, которых у него навалом, не на статус и уж тем более не на родословную – не собака же он, в конце концов.

Именно чистая лазурь покорила меня в самую первую встречу. Она напомнила мне о детской мечте – море, на котором я была всего лишь однажды, с мамой. С тех пор бредила о еще хотя бы одной поездке, но мама вскоре заболела, и средства понадобились на совсем другое. Зато мечта и впечатления остались.

Глеб поднимается и снова подходит к стойке.

– Анастасия, я увидел, прекрасно справляется с обязанностями, – объявляет он холодно. – А вот про Валерию я сказать того же самого не могу. Последний шанс у вас, девушка, чтобы остаться в моем заведении. Флэт уайт, будьте любезны, – прищуривается испытующе.

Я же мысленно приказываю себе собраться. Мне нужна эта работа! Нам с