Жестокий Лорд - Айви Торн Страница 2

на плите. Мне не хватает вида старых деревянных панелей и выцветшего ковра. В середине августа, когда здесь, в Новой Англии, становится особенно жарко, в пыльном воздухе словно собираются все ароматы прошлых лет. Они рассказывают истории о приготовленных блюдах, разлитой выпивке и людях, которые толпились здесь задолго до того, как мы купили этот дом и провели в нём все эти годы.

Теперь от всего этого не осталось и следа. Только пепел, который город уже развеял. Предполагается, что они ищут тех, кто это сделал, но мы все знаем, что это не так. Мы всё понимаем, но никогда не произнесём ни слова.

Наш семейный дом стал ещё одной жертвой ошибок моего отца.

Иногда мне кажется, что я должна быть более общительной, чтобы моя мама не чувствовала себя так одиноко. Если я совершу серьёзную ошибку, то окажусь в колонии для несовершеннолетних или тюрьме, и она снова останется одна. Я не могу допустить этого.

Сейчас я единственная, кто может о ней позаботиться.

Я прохожу через кованые ворота школы, сверяясь с картой, чтобы найти административный офис. У меня назначена встреча с деканом ещё до уроков, вероятно, из-за моего прошлого в старой школе. Я уверена, что у них будет много вопросов по этому поводу. Мне нужно просто держать голову опущенной и не говорить лишнего, хотя это и нелегко.

Школьный городок кажется огромным для средней школы. Здесь есть старинные каменные здания, аккуратно подстриженная трава и мощёные брусчаткой дорожки, которые я ощущаю даже через тонкую кожу своих ботинок.

Я прохожу мимо всех, кого встречаю, не обращая на них внимания. Я сразу начинаю их ненавидеть. Особенно девушек, с их идеально чистой кожей, блеском для губ, аккуратно выглаженными форменными юбками, идеально окрашенными волосами и пронзительными голосами.

Парней я тоже не люблю. Я знаю, что каждый из них — самовлюблённый болван, и даже не утруждаю себя тем, чтобы посмотреть в их сторону. Все, кто здесь находится, рождены в богатстве и привилегиях и принимают это как должное. Возможно, они тоже испытывают ненависть к своим родителям и жалуются на то, что их папы не дали им достаточно карманных денег на этой неделе или купили им «Бентли» вместо «Ягуара».

Я бы всё отдала, чтобы вернуть моего отца, наш старый, обшарпанный дом и свою комфортную жизнь. Жизнь, которую я знала и понимала, и которая была мне знакома. А не этот странный, позолоченный мир, в который, я знаю, мне никогда не удастся вписаться.

Административное здание было отделано деревом и кирпичом, а его лестница — гладкая, с железными перилами. Я поднималась по ней четыре пролёта, пока не достигла кабинета декана. Я узнала его по золотой табличке с именем: «Декан Уильям Эджингтон». Что за нелепое имя! Как будто он владелец поместья или что-то в этом роде. И когда я вошла в его офис, то поняла, что он действительно так о себе и думает.

Он невысокий и полный мужчина в твидовом жилете и слаксах. У него лысеющая голова, а за письменным столом из красного дерева стоят книги, которые кажутся старше самого кампуса. По выражению его лица я могу сказать, что этот человек станет для меня настоящей головной болью.

— Афина Сейнт. — Он произносит моё имя так, словно это что-то экзотическое и странное. Я небрежно бросаю рюкзак на деревянный пол, стараясь произвести как можно больше шума. — Перевелась из государственной школы. — Его фраза звучит неестественно, словно он пытается сказать что-то настолько неприличное, что у него не получается произнести это вслух. — Твоя мать — экономка в поместье Блэкмур.

— Да. — Я смотрю на него снизу вверх, слегка ссутулившись. — Моё поступление было частью её контракта по трудоустройству.

— Я знаю. Это очень великодушно со стороны мистера Сент-Винсента. Но, с другой стороны, он всегда питал слабость к менее удачливым.

Я стискиваю зубы. Я не могу спорить с ним, я это знаю. Моей маме нужна эта работа и защита Филипа Сент-Винсента. Пока мы живём, и она работает в поместье Блэкмур, никто из старых друзей моего отца не посмеет тронуть нас. В конце концов, они тоже работают на поместье, обеспечивая защиту оставшихся членов семей-основателей. Но если Сент-Винсент нас выгонит, нам несдобровать.

— Да, это было очень любезно с его стороны, — выдавливаю я из себя. — Мы очень благодарны. — Я хочу, чтобы это прозвучало искренне, но выходит слишком слащаво, почти саркастично. Декан Эджингтон смотрит на меня поверх своих бумаг, прищурившись. Его глаза слегка покраснели по краям, как у кролика.

— Так и должно быть, мисс Сейнт. Теперь, что касается вашего послужного списка в старой школе. Я вижу, что вы проводили много времени в кабинете директора. Не могли бы вы объяснить мне, почему?

Я пожимаю плечами.

— Детям нравится задирать других детей. А мне не нравится, когда надо мной издеваются.

— Исходя из этого, я бы предположил, что, возможно, именно вы всех травили. Драка за дракой. — Он цокает языком, листая мои старые школьные записи. — Поднос с обедом попал девочке в голову, мальчику сломали нос, ударили скейтбордом по лицу… боже мой, мисс Сейнт, в вас определенно есть склонность к насилию.

И снова я с трудом сдерживаю себя, чтобы не наброситься на него. Эта девочка назвала мою мать шлюхой, а парень, которому я сломала нос, расстегнул бретельку моего лифчика и засунул руку мне под рубашку. В то же время, в автобусе, он попытался засунуть другую руку мне в джинсы, а затем сказал, что я сама напросилась, что все байкерские шлюхи любят, когда их трахают и суют член во все места. Парень, чей скейтборд врезался ему в лицо, предположил, что мой отец был крысой.

В конце концов, мой отец оказался крысой, вот почему я оказалась в этой грёбаной ситуации. Но дело не в этом. Дело в том, что я никого не запугивала. Это всегда были другие, кто обзывал меня, пытался напасть и причинить боль мне и моей семье. В этом современном мире, возможно, и не стоит обижаться на оскорбления, но в моём прошлом они могли привести к более серьёзным последствиям.

В моей семье, например, оскорбления привели к тому, что мой отец погиб, а дом сгорел дотла.

— Конечно, учитывая вашу утрату, можно понять, почему в последнее время у вас были... вспышки гнева, — сказал декан Эджингтон, откладывая моё личное дело и переплетая пальцы. — Вы поджигали мусорное ведро в столовой?

— Это была не я.

— Есть сообщения от студентов, которые говорят, что видели вас, —