После развода мне не до сна - Анна Томченко Страница 2

— я бы мог сказать ‚ что я сожалею об этом поступке. Но ты знаешь, за последнее время я столько живого хапнул, что я благодарен тому, что так произошло.

Я понимала ‚ что он говорит на эмоциях. Я понимала, что у него сейчас там все так гладко, симпатично. Там он мужик без винтовки и без контрольного пакета акций. А со мной…

А со мной он пенсионер.

Хотя о какой пенсии могла идти речь, когда нам всего сорок пять лет, я не понимала. Но в то же время и горькое осознание того, что Даниил мне уже не принадлежал, горчило на кончике языка.

Даниил уже был не моим, Даниил был чужим человеком.

А ещё я понимала ‚ что так будет говорить мужчина, который не просто испытывает какие-то эмоции к одноразовой девке, а так будет говорить мужчина, у которого есть что-то большее в душе к этой девке. Если бы Даниил изменил мне по пьяни, по глупости, он бы сейчас стоял и по другому говорил: " - да, я не могу ничего изменить, но я сделаю все возможное для того, чтобы на тебе это никак не отразилось. Да, я не удержался. Да, я грешен, но прими меня таким, какой я есть".

Нет, Даниил сейчас говорил по-другому. Я понимала, что это означает.

Послевкусие жжёного сахара горчило на языке. Я вздохнула и уточнила:

— У вас с ней все серьёзно или вы просто спите?

Данила запрокинул резко голову, хохотнул.

Вот это тот самый важный вопрос, который я должна была задать, потому что так рассуждает мужчина, не который изменил, хочет покаяться и сохранить семью, а так рассуждает мужчина, который влюбился.

— Просто сплю я с тобой, Илая… — Развернувшись ко мне, взмахнул руками муж. —На ортопедическом матрасе. Что важно, заметь. Потому что у нас же могут быть прострелы, у нас же остеохондроз.

Это он произнёс с едкой ухмылкой, пародируя меня, когда я последний раз была в салоне и долго не могла определиться с новым матрасом.

Даниил резко шагнул ко мне, наклонился, заставил посмотреть ему в глаза и как будто бы специально, ударил словами:

— А с ней мне не до сна. Понимаешь, о чем я говорю? С ней мне настолько не до сна, что я не могу даже припомнить, когда я последний раз засыпал в её объятиях.

Потому что мне некогда. Потому что у меня силы и желание делать с ней другое.

Липкая грязь потекла по мне, заставляя передёрнуть брезгливо плечами. Я перехватила запястье Даниила и отвела от себя руку. Он оскорбился тем, что я пренебрегла им. Он сцепил зубы покрепче и выдохнул.

— знаешь, я развода хочу. А не тебя, Илая . — Хохотнул муж и я тихо шепнула:

— Слава Богу, хоть развода. А не стать многоженцем.

2.

— злишься. Злишься. — Медленно протянул Даниил и покачал головой. — Вот, что вы бабы, за народ.

А я не злилась.

Как можно вообще отследить злость в моменте, когда тебе хочется доехать до ритуального агентства и лечь в самый дешёвый, непримечательный гроб?

Двадцать четыре года- это много.

Чего только не было за эти двадцать четыре года : кризис, банкротство, дурацкое ощущение беспомощности, когда Давид решил перевестись на заочку и улететь за границу для работы.

Все было.

И тёмные ночи были, когда я прижималась к Даниилу и дышала его кожей.

Целовала, прикусывала зубами и впивалась.

И безумно долгие, нежные дни, когда я поправляла перед выходом ему рубашку и завязывала галстук.

А ещё были вечера, наполненные моим голосом и его смехом. Либо наоборот.

Чертовы ужины, когда мы оставались вдвоём в столовой друг напротив друга, рассказывали о том, как прошёл день.

Болезненнее всего было вспоминать моменты, когда было трудно. Счастье оно само по себе хорошее успокоительное. А вот когда заглядываешь назад и видишь ситуации, где сложно, тяжело и кажется , что безвыходно- тогда было больно.

Потому, что многое пережили, а вот испытание верностью не прошли.

— Я не злюсь. Я констатирую факт. Хорошо ‚ что ты хочешь развода и не будет никаких плясок о том, что я любовницу не брошу и с тобой жить продолжу. Спасибо.

Действительно, Даниил.

— Плакать хочешь наверное? — Зло спросил муж, смиряя меня высокомерным взглядом.

Он челюсти стиснул так, что желваки на скулах заиграли.

Черта с два он увидит мои слезы.

Никогда.

Я не позволю ему насмехаться над моим горем. Я своё горе буду лелеять. А позже, закрою мягкую, бархатную шкатулку на семь замков так, чтобы никто больше никогда не увидел.

— Да нет. Не то, чтобы плакать хочу, Даниил. - Медленно произнесла я, откидываясь на спинку кресла.

Я провела кончиками пальцев по губам, вспоминая, как утром перед работой их коснулись его губы: жёсткие, требовательные. Но почему-то мне тогда не показалось, что было в них хоть что-то отстранённое.

Нет, мне казалось, что все шло так, как надо. Правильно.

— Мне просто интересно, Даниил, а ты на своей такой эйфории любви вообще собирался мне об этом говорить? Или произошла досадная оплошность?

Я не знала, зачем мне нужны ответы на эти вопросы. Просто видимо хотела успокоиться тем фактом, что не сегодня, так завтра это бы все равно случилось.

Даниил фыркнул, сложил руки на груди.

— И прикройся, в конце концов. — Медленно произнесла я. — Сам же сказал ‚ что со мной ты можешь только спать на ортопедическом матрасе. А бицухой своей сверкать перед той малолетней дурой.

— Илая, откуда в тебе столько желчи?

— Оттуда же, откуда в тебе столько трусости. — Медленно произнесла я и уперев ладони в подлокотники, встала. Распрямилась. - Ну так, что? Не скажешь, собирался ты мне говорить про свою любовь или я должна была об этом вот так вот внезапно узнать?

— Не собирался. Но уйти хотел. — Честно, глядя в одну точку, произнёс Даниил . —Не хотел уходить изменником. Хотел просто уйти человеком, который достаточно всего повидал в браке и просто устал от него.

— Малодушие. — Как-то грустно усмехнулась я.

— Это не малодушие. Это рациональность. Зачем мне портить отношения с женщиной, с которой я прожил почти двадцать пять лет? Зачем мне портить отношения с семьей? что, думаешь одинаковое будет