Все недостающие части - Кэтрин Коулc Страница 2

— Ты и правда творишь чудеса, раз смогла затащить ее на такое, — сказал он.

— Думаю, нам стоит пойти за ней. Кто знает, в какие неприятности она может вляпаться.

Он притянул меня к себе, обняв.

— А можешь остаться здесь со мной.

Я подняла голову, глядя на его красивое лицо.

— Могу.

Я позволила шуму людей и музыке увлечь меня, жару костра и предвкушению завтрашнего дня. Джаред повел меня к компании — несколько его соседей по теннисной команде и их девушки, с которыми я подружилась за последние полтора года.

Мы болтали о выпуске и поездках, которые некоторые планировали после церемонии. Легко, непринужденно, но с ощущением возможных перемен.

Губы Джареда едва коснулись моего уха.

— Ты думала о Нью-Йорке?

У меня внутри все оборвалось. Жизнь Джареда была распланирована с того момента, как его отец узнал, что у него будет сын. Финансы, работа в отцовском хедж-фонде в городе. Даже теннис входил в список допустимых увлечений — наряду с гольфом и ракетболом.

В колледже Джаред позволял себе больше свободы. Ходил со мной в походы, ездил к озеру. Но стоило ему оказаться рядом с отцом, все менялось. Он строго держался в рамках.

— Нью-Йорк — не для меня. — Я сказала это тихо, будто мягкость могла притупить боль.

Челюсть Джареда напряглась, узкая мышца дернулась.

— Ты не узнаешь, пока не попробуешь.

— Я знаю. — В этих двух словах стало меньше мягкости. Они не были резкими, но были твердыми.

В его глазах мелькнул жар, злость.

— Значит, и во мне ты тоже уверена?

— Джер, давай не сегодня.

Он стиснул зубы.

— А когда, по-твоему, мне об этом говорить? Когда ты свалишь из города сразу после выпуска? Я пытаюсь поговорить с тобой об этом уже несколько месяцев.

Грудь сжало так, что стало трудно дышать.

— Я просто хотела, чтобы мы насладились этими последними неделями. Не влезали во что-то тяжелое.

Джаред долго смотрел на меня, челюсть ходила из стороны в сторону.

— А «тяжелое» — это значит, что для тебя все кончено. И ты, скорее всего, знала это уже несколько месяцев. Но вместо того чтобы повзрослеть и сказать мне прямо, ты просто избегала разговора. Спасибо.

— Джер… — Я потянулась к нему, но он выскользнул из моих рук.

— По крайней мере, тебе не придется говорить об этом сейчас. Мы все.

Он развернулся и ушел — прочь от вечеринки, к тропе, ведущей к дороге, где все парковались. Я могла только смотреть ему вслед.

По телу разлилось зудящее напряжение, кожа будто стала тесной. Потому что Джаред был прав. Я избегала этого разговора. Не хотела ранить его, не хотела видеть предательство в его глазах. И этим только причинила еще больше боли.

Чья-то рука легла мне на плечо, и я вздрогнула, резко обернувшись.

Лана, девушка одного из соседей Джареда, смотрела на меня добрыми глазами.

— Ты в порядке?

Ее взгляд скользнул по моим щекам, и только тогда я поняла, что плачу. Я поспешно вытерла лицо.

— Я сволочь.

Темные глаза Ланы потвердели.

— Не смей так говорить о моем друге.

Я хотела улыбнуться, но губы не слушались. Вместо этого наружу вырвалась правда.

— Я причинила ему боль.

— Ох, милая. — Она притянула меня к себе. — Он просто не мог увидеть, что у этого не было шансов.

Я шмыгнула носом, когда она отпустила меня.

— А ты видела.

Лана мягко улыбнулась, и кожа вокруг ее глаз собралась в морщинки.

— Два разных мира. И он ведь не предлагал встретиться посередине. Я люблю Джареда, но у него всегда либо по его правилам, либо никак. Он ни разу не задумался о том, чтобы пойти против воли отца.

Ее слова немного ослабили тяжесть вины. Потому что она была права. Никто не спрашивал, чего хочу я. Меня лишь просили вписаться в его планы.

— Это и правда не могло сработать.

Лана сжала мою руку.

— Думаю, ни один из вас на самом деле этого не хотел.

— Это была не та любовь, от которой загорается душа. Это была удобная любовь, — призналась я.

— Ты заслуживаешь любви, которая сжигает все дотла. — Она посмотрела на меня с сочувствием. — Но от этого прощаться с этой любовью не легче. Так что будем делать? Напьемся в хлам и будем танцевать, чтобы все забыть? Или поедем домой и наедимся мороженого, проклиная его имя?

Уголки моих губ дрогнули.

— Второе. Но сначала нужно найти Эйвери.

Лана оглянулась через плечо.

— Я видела ее раньше с девчонками из лакросса. Я только скажу Коннору, что иду с вами.

— Тебе не обязательно…

Лана так посмотрела на меня, что я тут же закрыла рот.

— Не говори глупостей. Конечно, я иду с тобой.

К глазам подступили новые слезы, но уже по другой причине.

— Мне чертовски повезло, что ты у меня есть.

Она ухмыльнулась.

— Еще бы. А теперь пошли.

Лана продела руку под мою и повела нас сквозь толпу. Мы остановились, чтобы она сказала Коннору, что уходит. Он бросил на меня обеспокоенный взгляд и направился к тропе — за своим другом. Это было хорошо. У Джареда будет с кем поговорить. Он этого заслуживал.

Я вглядывалась в толпу, ища знакомую светлую макушку, но Эйвери нигде не было. Она бы не ушла, не предупредив меня, даже если бы очень захотела.

— Я ее не вижу. А ты? — спросила Лана.

Я покачала головой.

— Вон Карли.

Мы поспешили к напарнице Эйвери по команде.

— Эй! — крикнула я сквозь музыку. — Ты не видела Эвс?

— Она здесь. Пошла за напитком какое-то время назад, минут пятнадцать?

Я нахмурилась, глядя в сторону импровизированного бара. Он был заставлен алкоголем, газировкой и бутылками воды, но Эйвери там не было.

— Может, пошла за курткой в машину? Холодает, — предположила Лана.

— Может, — повторила я. Мы приехали на одной, уже потрепанной машине, и у нее был свой ключ.

— Пойдем, — сказала Лана. — Проверим.

Я рассеянно кивнула, продолжая высматривать толпу, пока она вела меня вперед. Музыка теперь раздражала, от нее начинала болеть голова. Лана включила фонарик на телефоне, освещая нам путь. Та самая тропа, которая по дороге сюда казалась такой безобидной, теперь отбрасывала зловещие тени.

Мы быстро поднимались в гору к дороге, но как раз в тот момент, когда собирались выйти из леса, мой взгляд за что-то зацепился.

— Подожди.

Я схватила Лану за руку, горло сжалось, кровь загудела в ушах.

Это были крошечные серебряные клюшки для лакросса, сложенные крестом, — они поймали свет.