Кровь над светлой гаванью - М. Л. Ванг Страница 2

— Пока можете дышать — бегите, — сказал Бейерн. — Не останавливайтесь ни за что. Не возвращайтесь ни за кем. Даже за родными. — Его слова повисли в воздухе белыми клубами, как саван. — Мы теперь одна кровь, одно имя, одна цель: перейти.

— Все готовы, — сказала старейшина Серта, когда последние из Калдоннэ встали у скал.

Численность должна была помочь. Ни один бегун в одиночку не пересекал это озеро целым, но в большой группе — мог появится шанс. Поведение добычи.

— Вперед!

Как один, Калдоннэ ринулись на лед.

Томил ощутил разницу в тот же миг, как его сапоги коснулись льда. Обычно Скверна не выдавала свое присутствие, но здесь давление воздуха едва изменилось — в нем сквозило что-то зловещее.

Белый свет разрезал темноту впереди Томила, накрыв одного из подростков-охотников, что вырвались вперед. Когда свет коснулся рукава юноши, тот резко остановился, а затем в отблеске света Томил узнал первую жертву Скверны: Древана — сироту с прошлой зимы, искусного ловца мелкой дичи, тихого мальчика... Сейчас он не был тихим. Никто не был, когда Скверна впивалась в их плоть.

Усиленный холодом и гулкой равниной, крик Древана стал звуком из кошмара. Кожа отслаивалась от мышц, мышцы — от костей, как клубки распутанных нитей. Несколько подростков, оказавшихся рядом, в ужасе остановились, даже когда старшие за их спинами кричали:

— Бегите! Он уже погиб! Бегите!

Древан стартовал с берега первым, племя было позади него, и все они видели, как он распадается на части, вопя, пока ленты света не сорвали кожу с ребер, губы с зубов и пока не разъели легкие. За считанные секунды ловец рухнул в снег — только нитки кожи, волосы и обнаженные кости. Его кровь, разлетевшись в стороны, оставила на льду изображение красного цветка, насмешливо имитируя жизнь.

— Вперед, сыновья! — Бейерн схватил за плечи двух остановившихся и втолкнул их обратно в бег. — Не оборачивайтесь ни на кого!

Следующим погиб Элра, восьмилетний мальчик, с трудом продиравшийся по снегу в хвосте колонны. Женщина — Томил с трудом различал, мать ли это или одна из старших сестер — не отпускала его руку, и Скверна забрала ее тоже. Не насытившись телом истощенного мальчика, свет перескочил к следующей жертве, точно ветер, переносящий пламя с одного стебля пшеницы на другой. Мальчик и женщина исчезли один за другим, оставив на льду обнимающиеся кровавые цветы.

Ужас плотно висел в воздухе. Томил не мог винить младших Калдоннэ, что они рыдали и блевали при виде разорванных тел, но в двадцать лет он уже потерял достаточно близких, чтобы закалиться. Он продолжал бежать рядом с сестрой и ее мужем, сдерживая дыхание и не позволяя себе отвлекаться на крики, кем бы они ни были.

Он старался не принимать один из воплей за голос Ландира — последнего друга детства и последнего плотника, хранившего традиции их народа. Он старался не видеть, как свет забирает Ригу, кормившую его грудью в отсутствие матери, Траэма — чье безупречная память хранила старинные песен их племени, Мираха — последнего из рода основателей Калдоннэ.

К счастью, когда крики множились, они сливались в один непрерывный вой, в котором даже самый чуткий слух не мог различить отдельных голосов. Вместо того чтобы считать, сколько Калдоннэ еще бегут, Томил сосредоточился на Аррасе впереди и Маэве рядом. Пока они с ним — он сможет продолжать. А если их не станет… Томил пытался быть готов и к этому.

У середины озера подростки, что раньше вырвались вперед, начали отставать. Вперед вырвались взрослые — Томил, Маэва и Аррас. Аррас вел их, даже с Каррой на руках. Все Калдоннэ были зимними бегунами, но даже самые крепкие легкие не могли вечно сопротивляться холоду. Томил начал чувствовать, как мороз пробирается слишком глубоко. Он слегка сбавил темп, чтобы облегчить дыхание, когда впереди белый свет ударил снова.

Прямо между лопатками Арраса.

Крик Маэвы — больше мольба, чем отрицание — не мог остановить неизбежное. Аррас обернулся к жене, и Томил впервые увидел в его стальных глазах животный ужас.

— Возьми Карру!

Двигаемая отчаянием, Маэва преодолела последние метры и вырвала Карру из его рук. В тот же миг Аррас распался — свет, кровь и нити мяса.

Карра вскрикнула, когда один из световых языков задел ее лицо, а потом замолчала. Без сознания, молился Томил, только потеряла сознание. Свет лишь скользнул по коже, не перейдя к ней полностью.

— Аррас! — закричала Маэва, глядя, как муж исчезает в алом цветке. — Мой Аррас...

Но она могла только продолжать бежать. Сжимая Карру у груди, рыдая, она шла вперед.

— Я возьму ее! — крикнул Томил сквозь крики, понимая, что Маэва не справится с весом. — Маэва, я держу ее! — Он подбежал, забрал Карру, не замедлив шага. — Просто беги.

Воздух, обжигающий легкие, превратился в кинжал, но Томилу было уже все равно. Теперь он отвечал за Карру.

Они преодолели три четверти пути. Почти добрались. От них что-то еще осталось. Томил не оборачивался, но он слышал хруст снега позади, когда стихали вопли. Снег становился влажнее — тепло магического барьера Тирана приближалось.

Город вечной весны излучал тепло, но Томилу оно не помогало — легкие были уже сгоревшими. А потом он услышал хруст под ногами и кто-то закричал позади:

— Лед! Он трещит!

Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как первый из них провалился под лед. Бейерн. Охотник — теперь добыча в пасти озера. Лед сомкнул свои челюсти, и трещины разошлись от него. Все шестеро за Томилом споткнулись.

Боги, только шесть?!

Нет. Этого не может быть...

Но снег позади говорил правду: больше тридцати Калдоннэ распустились кровавыми цветами на льду. Осталось шестеро. И лед под ними ломался. Он трещал, как Скверна, перескакивая от жизни к жизни. Один за другим они падали в воду.

— Нет! — захрипел Томил, когда озеро проглотило сестру.

После того как мать Томила умерла при его рождении, Маэва взяла своего новорожденного брата на руки — без упреков, без сожалений. Ее лицо стало первым его воспоминанием. Когда Скверна унесла их отца, вырвав его из жизни прямо у очага, Маэва оттирала кровь и слезы с лица Томила. Когда исчезли все их тети и братья, Маэва осталась. Единственная, кто оставался всегда.

Мир Томила раскололся вместе со льдом. Ноги подкосились. Темнота и холод