Бывший. Верни моё сердце - Валери Овчинникова Страница 19

— Проясним.

Я села. Андрей остался стоять за соседним стулом.

— Господин Лавров, — продолжил член совета, — вы подтверждаете, что ребенок сотрудницы является вашим сыном?

— Да.

По комнате прошел тихий шум.

— Установление отцовства уже оформлено?

— Пока нет. Решение примем вместе с Мариной с учетом интересов Артема.

Галина Сергеевна усмехнулась.

— Формулировки красивые. Но факт остается фактом: эта женщина сознательно скрывала мальчика.

— Потому что ваша семья подделала документы и перехватила письмо о беременности, — сказала я.

Юрист поднял голову.

— У вас есть доказательства?

Андрей положил на стол папку.

— Оригинал письма. Настоящие отчеты детективов. Поддельная расписка. Записи разговоров. Документы о незаконном генетическом исследовании ребенка в возрасте трех месяцев.

Галина Сергеевна побледнела.

— Ты вынес семейный архив.

— Передал доказательства адвокату.

— Это внутренние материалы.

— Это материалы о преступлениях.

Я смотрела на Андрея.

Еще вчера он защищал фамилию Лавровых даже тогда, когда злился на мать. Сейчас сам положил семейную грязь перед чужими людьми.

Ради правды.

Ради меня.

— Что вы хотите от центра? — спросила Вероника.

— Ничего, — ответил Андрей. — Я складываю полномочия председателя совета и выхожу из фонда, который финансировал часть программ.

В комнате стало тихо.

— Это ударит по проекту, — произнес мужчина во главе стола.

— Мой личный грант сохранится до конца года. Деньги перейдут под независимое управление. Марина не потеряет работу из-за моего решения.

Галина Сергеевна резко повернулась к нему.

— Личный грант? Ты передаешь собственные средства?

— Да.

— Ради женщины, которая тебя бросила?

— Марина меня не бросала.

Его голос был ровным.

— Пять лет назад я поверил поддельным доказательствам и сам оборвал отношения. Потом искал ее. Моя семья вмешивалась в каждый поиск. Я вошел в совет этого центра после того, как нашел Марину в списке сотрудников.

Кто-то из членов совета нахмурился.

— То есть вы использовали должность для личной встречи?

— Да. Поэтому ухожу.

Он сказал это без попытки выкрутиться.

— На момент вступления в совет вы знали о ребенке? — спросил юрист.

— Нет.

Андрей посмотрел на меня.

— Я пришел сюда ради Марины. Сына увидел позже.

Воздух вышел из легких.

Он произнес это при всех.

Без интимной тишины архива. Без возможности потом отказаться.

— Вы утверждаете, что искали ее все пять лет? — уточнил мужчина.

Андрей достал из папки копии договоров, билетов и отчетов.

— С перерывами. После поддельного письма прекратил поиск на восемь месяцев. Потом начал снова. Последний отчет получил три месяца назад.

Галина Сергеевна поднялась.

— Это фарс. Он пытается обелить женщину, которая лишила его сына.

— Я обеляю только правду, — сказал Андрей. — Марина уехала беременной после того, как я жестоко оттолкнул ее. Она передала письмо. Его скрыли. Позже ей угрожали опекой и отъемом ребенка. На ее месте любой разумный человек защищался бы.

— Ты унижаешь себя.

— Нет. Впервые отвечаю за поступок.

Я опустила взгляд на свои руки.

Пальцы лежали на столе спокойно. Внутри всё дрожало.

Пять лет я мечтала, чтобы он понял.

Потом перестала.

Теперь Андрей стоял перед людьми, от которых зависела его репутация, и говорил вслух: вина была его.

Не «нас развели».

Не «мы оба ошиблись».

Он оттолкнул.

Он поверил.

Он не услышал.

— Марина, — обратился ко мне юрист. — Вы хотите продолжить работу в центре?

Я подняла голову.

— Да.

— Вам потребуется дать письменное пояснение.

— Дам.

— Подтверждаете, что не требовали денег у семьи Лавровых?

— Я ни разу не обращалась к ним за финансовой помощью. Все пять лет содержала сына сама.

Вероника подвинула мне распечатку статьи.

— Там опубликована расписка.

— Поддельная.

— Экспертиза?

— Заказана, — ответил Андрей. — Расходы беру на себя.

Я повернулась к нему.

— Экспертизу оплачу сама.

— Марина…

— Это моя подпись. Мое имя. Моя репутация.

Он несколько секунд смотрел на меня.

— Хорошо. Если понадобится помощь, скажешь.

Никакого спора.

Никакого «я лучше знаю».

Он просто отступил.

Члены совета удалились обсуждать решение. Журналистам сообщили, что заявление будет через двадцать минут. В переговорной остались мы, Вероника и Галина Сергеевна.

Она подошла ко мне.

— Вы довольны? — спросила тихо. — Он потерял фонд, место в совете и отношения с семьей.

— Решение принял Андрей.

— Вы подтолкнули.

— Правда подтолкнула.

— Вы считаете, что он выбрал вас?

Я встала.

— Сегодня он выбрал себя. Взрослого мужчину, который способен отвечать за свои ошибки. Вам трудно это принять, потому что такой Андрей вам не подчиняется.

Галина Сергеевна посмотрела мне в глаза.

— Он не умеет жить без цели. Сейчас целью стали вы и мальчик. Когда добьется, интерес пройдет.

Слова задели.

Она увидела.

Улыбнулась тонко.

— Вы тоже это знаете.

— Хватит, мама, — сказал Андрей.

Она повернулась.

— Я говорю то, чего она боится.

— Ее страхи не дают тебе права снова лезть между нами.

— А ты уже говоришь «между нами». Она еще ничего тебе не обещала.

— И не обязана.

Он подошел к матери.

— Ты уйдешь сейчас. К Марине и Артему больше не подойдешь. Все вопросы через адвоката.

— Ты запрещаешь мне видеть внука?

— Да.

— На каком основании?

— На основании того, что вчера ты попыталась забрать его из чужой квартиры, представившись человеком, которого прислал отец.

Галина Сергеевна взяла сумку.

— Ты пожалеешь.

— Повторяешься.

Она ушла.

Вероника, которая всё это время делала вид, что проверяет сообщения, медленно подняла глаза.

— Вот теперь я понимаю, почему богатые семьи любят закрытые поселки. Чтобы соседи не слышали.

Я выдохнула.

— Меня уволят?

— Совет склоняется оставить. Статья грязная, а документы у вас есть. Но родители будут задавать вопросы.

— Я отвечу.

— Не всем. Ты сотрудник, а не экспонат. Мы выпустим короткое заявление.

Она посмотрела на Андрея.

— А вы правда уходите?

— Да.

— Жаль. Деньги у вас хорошие.

Уголок его рта дернулся.

— Грант останется.

— Тогда уходите спокойно.

Вероника вышла.

Мы остались вдвоем.

За стеклянной стеной журналисты готовили камеры. Через двадцать минут придется снова говорить. Я подошла к окну.

Андрей встал рядом, сохраняя расстояние.

— Спасибо, — сказала я.

— За что?

— За то, что сказал правду.

— Это не услуга.

— Для человека, которого пять лет считали охотницей за деньгами, услуга.

Он повернулся ко мне.

— Я не сделал этого ради благодарности.

— Знаю.

— И не ради сына.

Я посмотрела на него.

— Отцовство заставило меня понять масштаб потери, — продолжил Андрей. — Но искать тебя я начал раньше. В центр пришел раньше. Влюблен был раньше.

— Ты не можешь быть влюблен в женщину, которую пять лет не видел.

— Могу любить ту, которую помнил. А сейчас влюбляюсь в ту, которой ты стала.

В горле стало тесно.

— Ты так уверенно говоришь.

— В этом уверен.

— А в чем сомневаешься?

— Что ты когда-нибудь позволишь мне подойти ближе.

Я отвернулась к окну.

На улице моросил дождь. У входа толпились