Духи на двоих - Александра Ветрова Страница 19

Он улыбнулся. Тихо, грустно.

— Аня, — сказал он. — Ты никогда не умела смеяться без причины. Ты всегда смеялась от боли. Я знал это ещё тогда. Просто делал вид, что не замечаю.

— Зачем?

— Потому что любил даже твою боль. Думал, что смогу её вылечить. Но, видимо, не смог. Ты сама должна захотеть выздороветь.

— Я хочу.

— Тогда начни. — Он взял кольцо с подоконника. — Надень.

— Я не готова.

— Не замуж. Надень просто так. Как напоминание. Что ты дышишь. Что ты жива. Что у тебя есть выбор.

Я протянула руку.

Он надел кольцо мне на палец — безымянный, правой руки. То же место. Та же тяжесть.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что.

— За то, что не требуешь.

— Я никогда не буду требовать. — Он поцеловал кольцо. — Я буду ждать.

Я посмотрела на серебро. «Дыши».

Вдох.

Выдох.

Я жива.

Остаток дня мы провели в мастерской.

Он писал мой портрет. Я сидела на старом стуле, укрытая пледом, с чашкой чая в руках. Он смотрел на меня сквозь очки для чтения — новые, которых раньше не было. Старость. Десять лет.

— Не двигайся, — сказал он.

— Я не двигаюсь.

— Ты думаешь. Твои глаза бегают.

— Я не могу не думать.

— Тогда думай вслух.

Я подумала.

— Лена сказала, что Павел знал про тебя. Приезжал в твой город. Проверял.

Кисть замерла на холсте.

— Знаю, — сказал Арсений.

— Откуда?

— Он звонил мне. Через год после вашей свадьбы. Сказал: «Оставь её в покое. Она моя жена. Если ты ещё раз появишься — я уничтожу тебя».

— И ты испугался?

— Нет. — Кисть снова задвигалась, нанося мазок за мазком. — Я уважил её выбор. Ты выбрала его. Если бы ты хотела меня — ты бы сама нашла. Ты не искала.

— Я боялась.

— Чего?

— Что ты меня уже не захочешь.

— Аня. — Он положил кисть. Снял очки. Посмотрел на меня так, как смотрят на закат — с благоговением и грустью. — Я хотел тебя каждый день. И каждую ночь. Я хотел тебя, когда лежал в реанимации со сломанными рёбрами. Я хотел тебя, когда другие женщины раздевались передо мной. Я хотел тебя, когда смотрел на твои фото в социальных сетях — там, где ты улыбалась и держала Павла за руку.

— Тогда почему ты не приехал?

— Потому что ты должна была приехать сама. Иначе это не имело бы смысла.

Я опустила глаза.

На кольце блеснул свет лампы — жёлтый, тёплый, как от свечи.

— Я приехала, — сказала я.

— Ты приехала, — согласился он. — И теперь я знаю, что это был твой выбор. Не отчаяние. Не месть. Просто — ты приехала.

— А если бы я не нашла духи?

— Ты бы нашла что-то другое. Или не нашла. И продолжала бы гнить. Но я не торопил. Я знал: рано или поздно ты вспомнишь, как пахнет свобода.

Он подошёл ко мне. Встал на колени. Взял мои руки в свои.

— У нас есть две недели до свадьбы, — сказал он. — Ты можешь передумать в любую минуту. Я не обижусь.

— Я не передумаю.

— Не зарекайся.

— Арсений, — я погладила его по щеке — жёсткой, небритой, — кажется, я никогда не была так уверена.

— В чём?

— В том, что хочу быть с тобой. Не ради мести. Не от одиночества. Просто… с тобой я перестаю бояться. И это чудо.

— Это не чудо. — Он повернул голову, поцеловал мою ладонь. — Это доверие. Ты доверяешь мне?

— Да.

— Тогда докажи. Выходи за меня. Не сегодня. Через две недели. Но не из-за того, что я ждал. А из-за того, что ты хочешь.

— Я хочу.

— Тогда иди сюда.

Он поднялся, потянул меня за руку. Мы вышли из мастерской. Дождь кончился. В небе — сером, низком — обозначился просвет. Бледный, робкий, но живой.

— Смотри, — сказал он, показывая на небо. — Солнце.

— В январе?

— В январе. Два раза в год бывает.

Я улыбнулась.

Не вымученно, не из вежливости — а по-настоящему, впервые за много лет, чувствуя, как мышцы лица складываются в улыбку сами, без команды из мозга.

— Я люблю тебя, — сказала я.

— Я знаю. — Он обнял меня, прижал к себе. — И я люблю тебя. Даже больше, чем десять лет назад.

— Почему больше?

— Потому что теперь я знаю, что ты — не подарок. Ты — выбор. А выбор — это самое ценное, что может дать человек.

Мы стояли на крыльце, смотрели на бледное, неверное солнце.

И я поняла, что внутри меня больше нет пустыни.

Внутри меня — дом.

Недостроенный, с трещинами в фундаменте, с окнами, которые ещё не вставили. Но дом.

И я хочу, чтобы у этого дома был хозяин.

Только один.

Тот, кто ждал десять лет.

И дождался.

Глава 14. Павел уничтожает остатки

Всё случилось на следующий день.

Я сидела на кухне с ноутбуком — пыталась написать хоть что-то, первый текст за одиннадцать лет. Не для работы, не для денег. Просто для себя. Арсений сказал: «Напиши, как ты себя чувствуешь. Ты же когда-то хотела писать». Я рассмеялась тогда. А ночью не спала, думала о словах, которые не сказала матери.

На экране мигала строчка: «Я родилась в городе, где белые ночи не дают спать. Теперь я не сплю по другим причинам».

И в этот момент пришло сообщение.

Не от Лены. От Павла.

Фотография.

Я открыла и замерла.

Мои вещи. Те самые, которые он привозил в коробке. Только теперь они были не в коробке — они были разбросаны по асфальту у подъезда нашей бывшей квартиры. Платья, книги, фен, мои старые серёжки, которые я думала, что потеряла. Сверху — мой паспорт. Раскрытый. С фотографией, где я улыбаюсь.

И подпись: «Забери. Или я вызову мусоровоз».

Я смотрела на экран. Пальцы не дрожали. Внутри не было паники. Только холодная, тяжёлая усталость — та, которая приходит, когда ты перестаёшь удивляться жестокости.

— Арсений, — позвала я. Спокойно. Громко.

Он прибежал из мастерской — в краске, с кистью в руке.

— Что?

Я показала телефон.

Он прочитал. Посмотрел на меня. Положил кисть.

— Я съезжу.

— Нет. Я сама.

— Аня…

— Павел — моя ошибка. Мне её и исправлять.

Он хотел возразить. Я видела, как напряглась его челюсть, как сжались кулаки. Он умел драться — я знала. В молодости он занимался самбо, и плечи у него остались те же — широкие, сильные. Но сейчас дело было не в драке.

Дело было