Полуночные признания - Дж. Л. Кенна Страница 19

Будто чувствуя, что я о ней думаю, Уинтер открывает дверь своей комнаты. По коридору раздаются шаги. Каблуки. Хороший знак.

Телефон снова вибрирует – Трент отвечает, а в периферии моего зрения появляется Уинтер.

Я встаю, засовываю телефон в карман своих девятисотдолларовых Брунелло Кучинелли. Не в восторге, что пойду в место под названием «Толстяк Билли» в этом. Единственное утешение – хотя бы не в брюках за девять тысяч.

Уинтер мне за это ответит.

Беру кошелек со стола, проверяю ключ-карту, кладу его в задний карман. Поворачиваюсь к кухонному острову, где стоит Уинтер, и замираю.

Замираю, блядь, на месте.

Ничто, абсолютно ничто не могло остановить мой мгновенный стояк, который теперь указывает на Уинтер и орет: «Босс, босс, ты ее видишь? Ты видишь, во что она одета?!»

Да, ебать меня, я ее вижу, Член.

И всё это – в серых спортивках. Без возможности скрыть стояк. Я выгляжу, будто нацепил на хуй дорожный конус.

Уинтер стоит ко мне спиной, слегка наклонившись, поправляет шпильку. В ушах – только кровь и звон. Она нереальна в этом платье.

Что за платье. Черное, с короткими рукавами, спина открыта до поясницы, тонкая лента лежит между лопатками. Подол заканчивается на пару сантиметров ниже попы, чуть короче по бокам, что делает ее ноги бесконечно длинными.

Оно одновременно элегантное и самое сексуальное, что я видел на женщине. А Уинтер – богиня. Ее кожа слегка загорелая, гладкая, с россыпью веснушек на плечах. Желание подойти и поцеловать их настолько сильное, что, боюсь, ноги двинутся без моего согласия.

— Уинтер… — вырывается у меня так тихо, что она, возможно, не слышит.

Она оборачивается, встречает мой взгляд и улыбается. Дарит мне самую искреннюю улыбку с момента нашего знакомства. И, черт возьми, от этого в груди сжимается что-то – я не могу точно определить что.

Ее губы красные, в форме перевернутого сердца. Большие карие глаза подчеркнуты макияжем, но не настолько, чтобы скрыть естественную красоту, которая светится, как сверхновая звезда.

— Привет, — говорит она. — Ого, ты выглядишь… хорошо. В трениках, — смеется, и ее глаза блестят под длинными ресницами. — Как ты умудряешься выглядеть так же презентабельно в спортивках и футболке, как и в костюме?

Слова застревают в горле. Ее запах, ноги, волнистые карамельные волосы с мелированием… Я хочу уничтожить для нее всех других мужчин. Хочу прекратить эту игру, обвить ее тело вокруг себя и трахнуть так, чтобы она забыла всё.

Хочу ее. Безумно.

Провожу рукой по щетине, пытаясь выйти из транса.

— Эм… Не знаю. Лучший вопрос – как я поведу тебя в бар под названием «Толстяк Билли», когда ты выглядишь вот так?

Она опускает взгляд, и улыбка исчезает. Меня пронзает – я сделал это. Заставил улыбку пропасть. И это отвратительное чувство.

— Ты сказал одеться формальнее, я…

— Я сказал «сексуально», и у тебя получилось. Ты потрясающе выглядишь, Уинтер.

Первый комплимент от меня. Как и сказал, я схожу с ума.

Ее улыбка возвращается и сияет в десять раз ярче. И это… приятно. Тепло и больно одновременно. Что за чертова вуду магия?

— Я выгляжу как дерьмо рядом с тобой. Ты – вот такая, а у меня спортивки.

— Всё в порядке. Мы заключили сделку, и оба выполнили условия. И поверь, ты всё еще выглядишь как чертовски красивый, богатый убийца женских сердец, так что не переживай.

Не переживай.

Этот вечер станет чудовищной ошибкой.

Глава 9

Прогулка от курорта до бара «Толстяк Билли» приятна. Солнце медленно опускается за океан, расстилая по воде одеяло мерцающего света. Свежий ночной бриз постепенно остужает воздух, еще хранящий дневное тепло.

Подходя к бару, мы проходим мимо пары приставучих типов, которые курят на тротуаре и ухмыляются в нашу сторону. Я внезапно чувствую желание защитить Уинтер. Их взгляды прикованы к ней, и, честно говоря, кто бы на нее не смотрел? Но мне это не нравится. Открывая дверь, кладу руку ей на поясницу, проводя внутрь. Ее кожа такая гладкая – под пальцами пробегает электрический ток.

Взяв Уинтер за руку, веду ее к стойке бара, раздраженный тем, как каждый мужчина в зале – включая хипстерского мудака, который только что вышел из туалета и всё еще натягивает свои узкие джинсы – смотрит на нее так, будто она последняя женщина на постапокалиптической Земле.

Устроившись в дальнем конце стойки, Уинтер оглядывается, алые губы расплываются в улыбке.

— Здесь здорово! — говорит она, облокачиваясь на стойку.

Я стараюсь ничего не трогать.

Судя по всему, тысяча долларов, оставленная на чай, не слишком мотивировала бар на тщательную уборку.

На другом конце стойки мужчина, сложенный как бетономешалка, смеется, наливая пиво в бокал. Напиток переливается через край, попадая на его руку, прежде чем он замечает, что бокал полон. Его реакция? Вытереть мокрую, липкую ладонь о запачканные джинсы и продолжать как ни в чем не бывало.

Ростом примерно под два метра, и нижняя часть его живота – предполагаю, что это пивной живот – свисает из-под края футболки. Он неспешно подходит к нам, его ухмылка говорит мне, что он уже знает, кто мы такие. Я тот засранец, который прислал собственный алкоголь, посчитав, что у него тут дешевая бормотуха, и заплатил тысячу долларов за уборку. Просьба, которой он, очевидно, пренебрег.

— Ну что, ребята, что вам налить?

— Билли, полагаю?

Он смеется и оглядывается на своих уже изрядно пьяных посетителей.

— Не знаю. Как думаете, ребята, я Билли?

Бар хором отвечает:

— Да, Билли! Ой-ой-ой!

Он поворачивается ко мне с довольной улыбкой. Король своей помойки.

— Очаровательно, — сухо говорю. — У тебя должна быть бутылка виски, которая принадлежит мне. Добавь пробковый сбор к счету.

Я кладу черную American Express на стойку. Он берет ее, вертит в руках, будто никогда раньше не видел.

— Что за сбор такой?

Черт возьми.

— Это плата, которую ты как владелец заведения должен брать с клиентов за распитие их собственного алкоголя у себя в баре. Иначе ты позволяешь им пить бесплатно. Не самое разумное бизнес-решение.

Уинтер закатывает глаза.

— Ты серьезно прислал сюда