Развод. Временное перемирие - Лия Латте Страница 19

Глава 24

На том конце провода воцарилась тишина. Не удивленная, а скорее напряженная, анализирующая. Я слышала его ровное дыхание. Он ждал.

— Мне нужно знать, что происходит в моем доме, — продолжила я, и мой голос, несмотря на стальной самоконтроль, слегка дрогнул. — Мне нужно знать, о чем договорились мой муж и моя бабушка.

Снова пауза. Я могла почти физически ощутить, как он взвешивает риски, просчитывает варианты. Его молчание было красноречивее любых слов. Он понимал, что я прошу его не просто о помощи. Я предлагала ему стать соучастником в опасной игре против очень сильных противников.

— Это действительно больше не про бизнес, — наконец сказал он, и в его голосе не было ни капли удивления. Только сухая констатация. — Где и когда?

— Я сообщу, — ответила я и повесила трубку.

Следующие два дня превратились в самый страшный спектакль в моей жизни. Я играла роль, которую мне отвели. Роль сломленной женщины. Я почти не выходила из своей комнаты, отказывалась от еды, часами лежала, глядя в потолок. Я была идеальной картинкой депрессии и апатии.

И они поверили.

Кирилл окончательно вернул себе власть. Он уезжал в офис рано утром, одетый в безупречный костюм, с выражением хозяина мира на лице, и возвращался поздно вечером, принося с собой запах дорогих сигар и победы.

Он не злорадствовал, нет. Он был выше этого. Он вел себя как великодушный победитель: спрашивал о моем самочувствии, предлагал вызвать врача, приносил мне книги, которые я не открывала. Его забота была такой же фальшивой и удушающей, как и его любовь.

Бабушка же окружила меня вязкой, удушливой паутиной жалости и опеки. Она часами сидела у моей кровати, рассказывала истории из своего детства, приносила мне бульоны, которые я отодвигала. Она постоянно повторяла, какое правильное решение я приняла.

— Все наладится, деточка, — говорила она, гладя меня по руке своей сухой, морщинистой ладонью. — Кирилл — сильный мужчина. Он все возьмет на себя. А твое место — рядом с ним. Быть его опорой, его тихой гаванью. Женщине не нужно бороться. Женщине нужно любить.

Каждое ее слово было пропитано ядом. Я смотрела на ее любящее, родное лицо и видела перед собой чудовище. Я улыбалась ей, кивала и молча ее ненавидела.

На третий день я поняла, что пора действовать. Я спустилась к завтраку, бледная, с темными кругами под глазами — результат двух бессонных ночей.

— Мне нужно в город, — сказала я тихо, глядя в свою тарелку. — Хочу… хочу встретиться с подругой. Может, сходить в спа. Просто… отвлечься.

Кирилл оторвался от своего планшета и смерил меня оценивающим взглядом.

— Хорошая идея, — одобрил он. — Тебе нужно развеяться. Возьми мою машину.

Он бросил мне на стол ключи от своего спортивного «Ягуара». Жест собственника. Даже в этом он демонстрировал свою власть. Я промолчала.

Я ехала в город, и у меня было ровно три часа. Три часа, чтобы сделать самый важный ход в своей жизни.

Я отправила Дмитрию сообщение с адресом неприметного кафе на окраине города и временем встречи. Ответ пришел через минуту: «Буду».

Я сидела за столиком в самом дальнем углу, заказав мятный чай. Он пришел ровно в назначенное время. Сел напротив. Сегодня на нем был не строгий офисный костюм, а джинсы и кашемировый джемпер. Он выглядел моложе и… опаснее.

— У вас был веский повод для звонка, — сказал он вместо приветствия. — Кирилл Андреевич вчера подписал приказ о моем повышении. Теперь я его первый заместитель.

Я замерла.

— Что?

— Он решил приблизить меня к себе. Видимо, считает, что так ему будет проще меня контролировать. Или просто выполняет пословицу: «Держи друзей близко, а врагов — еще ближе».

— Так вы его враг? — спросила я прямо.

Он усмехнулся.

— Я не его враг, Екатерина. Я просто не его друг. Я играю за себя. А сейчас, как мне кажется, наши интересы совпадают. Так что у вас случилось?

И я рассказала. Все. Про подслушанный разговор. Про сговор. Про свое подозрение, что болезнь бабушки — это часть их плана. Я говорила тихо, быстро, боясь, что если остановлюсь, то не смогу продолжить.

Он слушал молча, не перебивая, его взгляд был прикован к моему лицу. Когда я закончила, он еще несколько минут молчал, барабаня пальцами по столу.

— Если это правда, — сказал он наконец, — то вы замужем не просто за предателя. Вы замужем за монстра. А ваша бабушка… она либо гениальный манипулятор, либо его жертва, которой запудрили мозги. В любом случае, это очень грязная история.

— Вы можете мне помочь?

— Что именно вы хотите узнать?

— Все. Мне нужна информация о враче, который к ней приезжал. Мне нужно знать, что происходит с ее счетами. Мне нужно знать, о чем они говорят, когда меня нет рядом.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Вы понимаете, что просите меня о незаконных вещах? Прослушка, взлом банковских счетов. Это серьезные статьи.

— Я понимаю, — твердо сказала я. — И я готова за это платить.

— Дело не в деньгах, Екатерина, — он усмехнулся. — Дело в риске. Если нас поймают, мы потеряем все. Вы готовы рискнуть?

Я смотрела в его умные, насмешливые глаза и понимала, что он уже все решил. Он не мог упустить шанс поучаствовать в такой игре.

— Я уже потеряла все, Дмитрий. Мне больше нечего терять.

Он кивнул, словно только этого ответа и ждал.

— Хорошо. Я займусь этим. Но и вы не сидите сложа руки. Вы должны продолжать играть свою роль. Будьте слабой, будьте сломленной. Чем больше они будут уверены в своей победе, тем больше ошибок совершат. А я буду рядом. И ждать их ошибок.

Я вернулась домой, когда уже начало темнеть. За рулем шикарного «Ягуара». Я вела машину аккуратно, соблюдая правила, но внутри меня все неслось с бешеной скоростью.

Я больше не была жертвой. Я была охотницей, которая только что расставила свои первые капканы. И теперь мне оставалось лишь вернуться в логово и терпеливо ждать, когда хищники, ослепленные своей победой, потеряют бдительность.

Глава 25

Кирилл

Я сидел в ее кресле. Точнее в кресле ее отца. Том самом, из которого она пыталась править моей империей. Дорогая