"Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Крейн Генри Страница 183

Увидев ее, Перл замер. Он мгновенно понял, кто сейчас находится перед ним. Однако предпринимать ничего не стал, поскольку это была их первая встреча. Тем более в такой обстановке. Он лишь автоматически отметил номер палаты и плохое состояние девушки.

На мгновение остановившись перед ней, он заглянул ей в лицо, словно настоящий умалишенный и жалобным хныкающим голосом произнес:

— Меня уводят. Мне не дают высказаться. Ну что ж, пусть это будет моя последняя пресс–конференция…

Санитары тащили Перла по коридору.

— Вы не заткнете рот Дику Никсону!.. — завопил он снова. — Я буду жаловаться в Организацию Объединенных Наций!.. За меня должны заступиться все. И Курт Вальдхайм, и Леонид Брежнев, и Мао… Я — не псих! Я — президент! Я — президент!

Вскоре его крики затихли в коридоре.

Так для Перла начался первый день пребывания в клинике доктора Роулингса.

Несмотря на краткость своих встреч с главным врачом и с Келли, он многое уяснил для себя. Во–первых, Роулингс, несмотря на внешнюю скромность, человек решительный и властный. Все в клинике подчиняются не то что слову — даже одному жесту Роулингса. Далее. С больными здесь особо не церемонятся. А что касается Келли, — то она, очевидно, находится сейчас в ужасном состоянии. Похоже, что ей вкатывают такие дозы лекарств, что она потеряла всякую способность сопротивляться царящему в клинике насилию над больными.

Что ж, для оценки обстановки на первый раз этого было вполне достаточно. Остальное станет ясно с развитием событий…

На этот раз Дэвид возился с дровами гораздо меньше. Сухие щепки вспыхнули мгновенно. Через несколько минут в камине ровным пламенем горели дрова.

В комнате сразу же стало уютно и тепло.

Удовлетворенно потерев руки, Дэвид прошелся по комнате.

— Джулия! Где ты? — крикнул он.

— Я — здесь! Принимаю душ! — из ванной раздался ее голос.

Дэвид подошел к двери.

— Отлично! — крикнул он. — Когда ты закончишь, в комнате будет совсем тепло.

Пока Джулия была занята, Дэвид уселся на каминный выступ, чтобы быть поближе к огню, и стал греться. Взгляд его случайно упал на сумку для теннисных принадлежностей, из бокового кармашка которой был виден кусочек полотенца.

Лицо Дэвида исказила гримаса ярости. Он потянулся к сумке и торопливо вытянул из нее полотенце. Улики, которая была раньше завернута в эту окровавленную тряпку, на месте не было.

Дэвиду мгновенно все стало ясно. Это Джулия! Как он ни пытался отвлечь ее внимание, она все‑таки добралась до сумки и обнаружила там улику. Но куда же она подевала гантелю?

Сейчас перед Дэвидом стали две почти неразрешимые проблемы: как найти улику и как заставить молчать Джулию… И, вообще, что она могла подумать о нем? Очевидно, она сразу решила, что он — убийца… Если это так, то ее просто необходимо заставить молчать. Любым способом…

ГЛАВА 14

Сантана не желает слышать возражений. Перл ближе знакомится с порядками в клинике. Дэвид ищет пропавшую улику. Тиммонс спасается бегством. Ссора Сантаны и Круза.

Несмотря на вечернюю свежесть, Сантана чувствовала себя так, словно находится на пляже. Смуглую кожу заливал румянец.

— Сантана, ты излишне возбуждена, — робко произнес Тиммонс.

— Ну и пусть. А что в этом плохого? — беспечно ответила она. — Разве тебе не нравятся возбужденные женщины?

С этими словами Сантана сбросила с себя остальную одежду, оставшись в одном нижнем белье.

Тиммонс едва не поперхнулся, увидев, что она делает.

— Я боюсь, что будут большие неприятности, если кто‑то увидит нас здесь вместе в таком виде… — пробормотал он, нагибаясь за брошенной Сантаной одеждой.

— Ну и пусть! — в ответ на его слова она рассмеялась. — Мне надоела неизвестность! Мне надоело одиночество! Хватит быть «миссис Никто»! С этой минуты меня все станут замечать!

Тиммонс слушал эти слова, чертыхаясь в душе.

Возбужденная женщина — это, конечно, хорошо! Однако не здесь и не сейчас! Все‑таки он как‑никак окружной прокурор… Высокое должностное лицо, облеченное доверием общества. И его профессиональной карьере мгновенно наступит конец, если хоть один человек узнает о том, что происходит между ним и Сантаной.

Поэтому Тиммонс лихорадочно обдумывал выход из положения.

Тем временем Сантана продолжала двигаться в такт доносившейся снизу из ресторана музыке. Ее ничуть не смущал при этом ни собственный вид, ни неподходящее место, ни опасения партнера.

— Для того, чтобы покончить с неизвестностью, ты выбрала несколько неординарный способ… — осторожно заметил Кейт.

— Ну и что? — она равнодушно махнула рукой. — Я люблю танцевать.

— Да. Я вижу…

— Я заслужила, чтобы меня замечали! Круз, наверное, решил, что я со всем смирюсь? Но он ошибся! — не переставая танцевать, говорила она.

Тиммонс поднял разбросанные по крыше вещи Сантаны и, не зная, как с ними поступить, держал в руках всю эту кучу.

— С чем ты смиришься? — переспросил он.

— С одиночеством… С заброшенностью… Разумеется, с этим Тиммонс не мог не согласиться.

— Да, ты права, — кивнул он. — Нельзя смиряться с одиночеством.

— А я и не буду! — радостно воскликнула она. — Теперь меня все заметят.

Ее глаза возбужденно горели. Волосы разметались по плечам. Она пыталась изображать из себя раскованную, свободную женщину. И Тиммонс хоть и неохотно, но вынужден был согласиться с тем, что ей это во многом удается.

Конечно, сейчас в ней говорит уязвленное самолюбие и женская гордость. Но его это устраивало. Какая разница, по какой причине — Сантана должна принадлежать ему, а не этому неудачнику, полицейскому.

Разумеется, у него нет желания обременять себя излишними заботами о доме и семье. Однако, Кейт хотел обладать Сантаной как женщиной. И понимал, что находится в полушаге от этого. Но здесь и сейчас заниматься этим он не хотел. Нужно было срочно покинуть эту злосчастную крышу и уединиться с Сантаной в каком‑нибудь укромном месте…

— Если мы будем продолжать находиться здесь, — осторожно произнес он, — могут возникнуть крупные неприятности.

— Ну и пусть! — воскликнула она, ничуть не смутившись. — Пусть нас ожидают неприятности. Плевать на все, Кейт! Я так хочу этого… Чем больше у нас будет неприятностей, тем лучше!

Сантана подошла к Тиммонсу и положила ему руки на плечи. Неотрывно глядя ему в глаза, она спросила:

— Кейт, что ты думаешь обо мне?

Он растерянно оглядывался по сторонам, будто с минуты на минуту ожидал появления на крыше еще кого‑то. Но Сантана не отставала.

— Тебе нравится мое тело? — при этом она так близко придвинулась к Тиммонсу, что ее грудь почти касалась его лица.

Он сидел на выступе крыши, одной рукой придерживал одежду Сантаны, а другую осторожно положил ей на талию.

— Ну, так как, Кейт? Я тебе нравлюсь?

Чувствуя, что его неотрывно влечет к себе тело этой женщины, Кейт потрясенно прошептал:

— Я в полном нокауте…

Она обняла его за шею и прошептала:

— А вот Круза я совсем не возбуждаю.

— Круз — дурак! — безапелляционно заявил Тиммонс.

— Значит, я нравлюсь тебе? Тебе нравится мое тело?

— Ну, разумеется, — он стал оживленно трясти головой.

— Тогда докажи это!

Сантана отступила на шаг и тихо продолжала:

— Тогда возьми меня! Давай займемся любовью…

Тиммонс почувствовал, как густая краска заливает его лицо. Нет, он не готов к тому, чтобы заниматься любовью на крыше ресторана…

Доктор Роулингс вошел в комнату для рисования. Здесь за столом сидела Келли Кэпвелл. С отрешенным лицом она водила кусочком черного угля для рисования по бумаге, пытаясь изобразить нечто похожее па человеческую фигуру.

— Келли, сегодня для больных вашего отделения прямо здесь, в клинике, будет организован просмотр кинофильма. Ты хочешь посмотреть? Твоя подруга Элис будет там.

Келли на минуту оторвала взгляд от рисунка и едва заметно кивнула.