Никто не должен знать - Карин Харт Страница 18

У меня нет татуировок. Я всегда думала о том, чтобы сделать одну, так что я изучила этот вопрос. В душе я сняла плёнку, позволяя ей дышать, пока мыла остальное тело и мыла голову. Используя антибактериальное мыло, я промыла татуировку. Промокнув её полотенцем, я нанесла мазь.

Вот. Всё так хорошо, как только может быть. Будем надеяться, что я ничего не испортила.

Оглядевшись, я не нахожу расчёски. По крайней мере, не для волос. Рядом с раковиной лежит новая зубная щётка и — без сюрпризов — марка зубной пасты, которой я пользуюсь дома. Приняв намёк, я чищу зубы, затем расчёсываю волосы пальцами.

В этот момент я понимаю, что если я останусь в ванной дольше, Бернс потеряет терпение и войдёт, чтобы вытащить меня обратно.

Надеясь, что Бернс не заставит меня расхаживать перед ним голой, я крепче сжимаю полотенце. Оно прикрывает немного. Моё декольте на виду — как и блестящая татуировка, а край полотенца едва достигает изгиба моей задницы.

Он был занят, пока я была в душе. На маленьком столике стоят две свечи, каждая с мерцающим пламенем, отбрасывающим тени в углу подвала. Расставлены две тарелки, стоящие друг напротив друга. Как я и думала, на одной из них тарелка с равиоли, эта, должно быть, моя. На другой, кажется, баклажаны пармиджано. Я не могу точно сказать, только что Бернсу будет трудно есть их, если он настаивает на том, чтобы приносить только пластиковые ложки.

Как будто я не провела добрую часть сегодняшнего дня, пытаясь понять, как сделать крепкую заточку из пластиковой ложки.

Эй. Я смотрю много тюремных сериалов. Это, возможно, не подготовило меня к жизни с безумным полицейским, но если это поможет мне найти способ сбежать, это того стоило.

Пахнет восхитительно. Я даже не притворяюсь, что не собираюсь ужинать. Похоже, Бернс был прав. Я определённо разыграла аппетит в душе.

Он ждёт меня сразу за дверью ванной. В его руке он сменил платье на светло-серую футболку, которую протягивает мне с усмешкой:

— Для тебя.

Я встряхиваю её. Знакомый логотип смотрит на меня. Это футболка ПДС. Полицейский департамент Спрингфилда.

Я знаю, что это. Я просто не уверена, зачем он даёт её мне.

— Что это?

— Одна из моих футболок. Я подумал, ты сможешь надеть её, пока мы ужинаем.

— А что насчёт платья? — Учитывая, что Бернс выше и крупнее меня, если я надену футболку его размера, она прикроет меня больше, чем то откровенное красное платье. Точно больше, чем полотенце, которое на мне сейчас.

— В следующий раз, ангел. Сегодня вечером я хочу видеть тебя в чём-то моём. Если только ты не предпочтёшь быть голой? Я не против.

Я быстро натягиваю футболку через голову. Она взъерошивает мои влажные волосы. Отбросив их с лица, я спрашиваю:

— Без нижнего белья?

Взгляд, который он на меня бросает, отвечает на вопрос. Правильно. Без нижнего белья.

Поскольку столик такой низкий, мы садимся на пол. Я взвизгиваю, когда футболка сдвигается и моя голая задница касается холодного цемента. По какой-то причине Бернс находит это забавным. Но он всё же встаёт, берёт одеяло с койки и кладёт его под меня, чтобы мне было на чём сидеть, так что я могу простить ему лёгкую усмешку над моей неловкостью.

Ужин на вкус такой же восхитительный, как и пахнет. Обычно я не люблю разогревать еду в микроволновке, но «Мама Мария» находится в часе езды от того места, где я сейчас. Между холодной едой и разогретой, я рада, что Бернс догадался её подогреть. И наблюдать за тем, как он пытается резать баклажаны пармиджано пластиковой ложкой, так же забавно, как я и думала.

Он, однако, умный человек. После стольких лет, проведённых со спрятанным под подушкой ножом для защиты, я чувствую себя более комфортно, чем, вероятно, должна, с мыслью о том, чтобы ударить его, если это поможет мне обрести свободу. Жаль, что каждая моя самодельная заточка ломалась под давлением, но если есть одна вещь, которой у меня сейчас в избытке, так это чёртова куча времени, чтобы найти решение.

Я заканчиваю первой, зачерпывать равиоли ложкой намного проще, признаю. Пока я смотрю, как Бернс ест, его взгляд становится всё более тяжёлым, пока он смотрит в ответ. Я не знаю, какие мысли бегают в его голове. Учитывая, что он буквально трахает меня глазами, я готова поспорить, что он видит сквозь его старую футболку, представляя меня снова голой.

Примерно так оно и есть...

Как только он заканчивает есть, он смотрит прямо на меня и объявляет:

— Я готов к десерту.

У «Мамы Марии» обширное десертное меню. На мгновение я искренне верю, что он имеет в виду именно это. На холодильнике лежит чёрная коробочка, которая, как я думаю, и есть десерт, поэтому когда он встаёт, я предполагаю, что он идёт за ней.

Я ошиблась. Бернс направляется прямо ко мне.

Встав позади меня, он просовывает руки мне подмышки. В следующий миг я уже на ногах, но это ненадолго. Он подхватывает меня на руки, несёт по-рыцарски через подвал и укладывает на кровать.

Всё ещё слишком наивная, чтобы понять его планы, я не понимаю его шутку о «десерте», пока он не подходит к ногам койки, каркас скрипит под его весом, когда он забирается на неё. Затем, взяв мои лодыжки в свои большие руки, он раздвигает мои ноги. Футболка ПДС задралась достаточно, чтобы я была полностью обнажена от пояса и ниже.

Бернс втискивает свои плечи в образовавшийся промежуток, глаза прикованы к месту между моих ног.

И я наконец понимаю, что он имел в виду.

Я пытаюсь сжать ноги. Абсолютно невозможно с коренастым полицейским на пути.

Он опускает голову, не оставляя сомнений в том, что именно он планирует съесть на десерт.

Меня.

— Бернс, — взвизгиваю я. — Что ты делаешь?

— Разве не очевидно? — С моими раздвинутыми ногами, его рот в дюйме от моей киски, он смотрит на меня. — Я попробовал тебя прошлой ночью. Я слизал каждую чёртову каплю со своих пальцев, но я был грёбаным дураком, если думал, что этого будет достаточно. Я думал об этом всё время, пока был на дежурстве. Ты хочешь сказать, что не хочешь этого?

Хочу. Чёрт. Я бы хотела, чтобы это было не так, но учитывая, что у него есть место в первом ряду для моей киски, он видит, что я уже начинаю готовиться к нему. Не отрицать, что идея того, что парень доведёт