Инвентаризация чувств - Анастасия Рафаенко Страница 18

— Бабушка тебя воспитывала? — спрашиваю между делом, пока мы ищем следующий ключ.

— Да. Мама умерла, когда мне было семь. Папа… ну, папа где-то был, но в ускоренном режиме в моей жизни. Обычно бабушка все делала: готовила, стирала, уроки проверяла, в поликлинику водила. Она вообще железная женщина была. — Артем рассказывает легко, без надрыва, как рассказывают давно принятую биографию. — Я, наверное, избалованный немного, но зато добрый.

Артем смеется, я улыбаюсь в ответ, но внутри что-то отмечает эту фразу.

«Бабушка все делала».

Я откладываю наблюдение в сторону. Потом разберу. Сейчас надо выйти из тюрьмы. И мы выходим за двадцать восемь минут. Парень на ресепшене взрывает хлопушку и говорит:

— Рекорд смены.

Артем сияет так, будто это лично его олимпийская медаль. Нас фотографируют у стенда. На фото он улыбается широко, я — осторожнее, но тоже улыбаюсь и эта улыбка не вежливая, она настоящая.

Я почти не узнаю себя.

Кафе рядом с квест-комнатой называется «Точка». Деревянные столы, меню на грифельной доске, лампы с теплым светом. Пахнет кофе, поджаренным хлебом, сыром и мокрыми куртками. После полуподвала здесь кажется уютно. Мы берем кофе и сэндвичи, садимся у окна.

Артем рассказывает про игры, он IT-специалист на удаленке, работает из дома. Это удобно: не надо вставать рано, можно сидеть в футболке, заказывать еду, включать музыку. Но иногда, замолкает Артем, становится… Он замолкает, подбирая слово.

— Одиноко? — предлагаю.

— Да. Именно. Выходишь за кофе в магазин — и это уже событие. — Артем улыбается с опечаленным вздохом. — Звучит грустно, да?

— Нет. Я восемь лет работала на заводе и обедала за одним и тем же столиком одна. Иногда событие — это когда кто-то просто садится напротив.

Артем смотрит на меня внимательно.

— Ты главный бухгалтер, да? Ты писала.

— Да.

— И как это? Цифры целый день?

— Цифры не страшные. Цифры честные, они не делают вид, что все хорошо, когда не хорошо. Баланс либо сходится, либо нет.

— Люди так не работают, — говорит Артем задумчиво.

Он рассказывает про маму. Уже подробнее. Не драматично, без слез. Мама долго тяжело болела, и за месяц до поступления в университет умерла. Бабушка взяла все на себя. Он помнит запах ее пирожков, старый халат, телевизор на кухне, как бабушка ругалась на политиков и гладила ему футболки, пока он играл в приставку.

— Она умерла два года назад, — говорит Артем, в уголках глаз собираются слезы. — И вот тогда я понял, что вообще не умею быть один. Типа работаю, деньги зарабатываю, все нормально. Но дома… — Артем пожимает плечами. — Пусто. Я теперь просто хочу кого-то рядом. Без выноса мозга. Без требований. Просто чтобы человек был. Понимаешь?

Просто рядом.

Скромно звучит.

Почти невинно.

Но внутри этой фразы есть целый неоплаченный счет: будь рядом, решай, поддерживай, не требуй, принимай, закрывай пустоту своим присутствием. Не партнерство — тихая круглосуточная служба заботы.

Я не успеваю ответить. Приносят счет. Артем хлопает себя по карманам джинсов. Сначала передним, потом задним. Потом проверяет куртку на спинке стула. Лицо у него становится виноватым и растерянным.

— Блин.

Я уже знаю. Тело знает раньше головы.

— Что?

— Я кошелек дома оставил, и телефон с картой тоже. Я обычно через часы плачу, а они сели. — Артем задерживает кнопку и показывает на часы с черным экраном. — Ты не могла бы? Я переведу сегодня. Серьезно. Прям вечером по твоему номеру.

Он смотрит открыто, виновато, почти трогательно.

Может, правда забыл? А может, нет. Но вдруг я понимаю: это не самое важное. Важнее то, что я уже взяла счет в руки, раньше, чем успела подумать.

— Конечно, — говорю.

Слово выходит привычно. Гладко. Как «перевела» маме.

— Спасибо огромное, — Артем выдыхает. — Ты выручила, вечерком я сразу переведу.

Я оплачиваю и скидываю в чат на сайте номер карты. Мы выходим на улицу, Артем говорит, что было классно, что надо повторить, что я реально спасла квест и вообще сделала его день. Я отвечаю:

— Посмотрим.

Артем уходит в одну сторону, легко, почти вприпрыжку, я — в другую. Иду пешком, февральский воздух холодит губы. Помада пахнет розами, и этот запах почему-то делает все происходящее еще страннее — как будто я нарядилась женщиной, а внутри снова вышла на смену спасателем.

Думаю о квесте, о том, как Артем смотрел на меня, когда я решала загадки, о том, как сказал: «Я бы без тебя не справился», о том, как приятно стало — не красиво, не достойно, но правда. Мне было приятно быть необходимой — вот в чем стыд. Не то, что он растерялся, а то, что я сразу расцвела рядом с его растерянностью.

Прошлой ночью я читала форум. Теперь перед сном я иногда открываю не любовные романы, а женские ветки с названиями вроде «Как понять, что мужчина ищет маму» и «Почему я все время спасаю». Там женщины писали по-разному: кто-то зло, кто-то смешно, кто-то так точно, что хотелось закрыть вкладку.

Признаки:

«Он быстро говорит, что без вас не справится».

«Забывает кошелек».

«Просит помочь с простыми вещами».

«Ищет «просто рядом», но под этим подразумевает постоянную доступность».

«Рядом с ним вы чувствуете себя нужной, но не желанной».

Я тогда подумала: полезная информация, н обязательно про меня, просто паттерн. Теперь я иду по улице и понимаю: паттерн не где-то в статье. Он прошел со мной квест за двадцать восемь минут и попросил оплатить сэндвич. Артем, возможно, хороший человек, добрый, искренний, трогательный и без злого умысла.

Но я не хочу быть чьей-то мамой, когда я даже для себя матерью еще не стала. Не научилась кормить себя горячим, покупать себе не по акции, говорить себе «можно». Начинать новую жизнь с того, чтобы усыновить двадцатидевятилетнего мужчину в футболке с самураем, — это не трансформация, — это ремейк старой бухгалтерии.

Дома снимаю лоферы, левый натер пятку — замечаю только сейчас. Вешаю пальто. Рыбки подплывают к стеклу.

— Да, да, — говорю им. — Сейчас.

Рассыпаю корм. Дебет хватает первым. Сальдо, как всегда, медленнее. Разблокирую телефон, до сих пор открыта переписка с Артемом. Последнее сообщение от меня с номером счета. После него — ничего. Ни «спасибо», ни «доехала?», ни перевода.

Прошел час.

Может, занят.

Два часа.

Может, добирается.

Три.

Может, правда забыл. Люди забывают. Я же не зверь.

Открываю чат, чтобы написать: «Ты не забыл про перевод?»

Стираю.

Пишу: «Все нормально?»

Стираю.

Пишу: «Не переживай, когда сможешь».

И вот тут мне становится страшно. Потому что я уже прощаю то, за что меня еще