Темное королевство - Джаггер Коул Страница 18

— Как романтично, — саркастически бормочет он.

— Ты даже не знаешь, что такое романтика.

— Не знаю? — пожимает он плечами. — Может быть, нет. Может быть, я думал, что знаю. А может, мы с тобой просто не созданы для любви, Селеста, — промурлыкал он, снова придвигаясь ближе. На этот раз его рука скользит вверх, пока его пальцы не обхватывают мое горло, заставляя мой пульс учащенно биться.

От этого жар в моем теле неконтролируемо нарастает.

Он быстро наклоняется ко мне, и я задыхаюсь, вздрагивая.

— Но, черт возьми, мы трахались как боги.

Меня трясет. Я едва могу стоять. И я мокрая. Ужасно, мокрая. Адриан задерживается, нависает надо мной и прижимает меня к стене, обхватив рукой мое горло. Его пальцы не сжимаются, но это все еще достаточно плотная хватка, чтобы по моим венам пробегали мурашки черного, яростного желания.

Его губы остаются там, где они есть, в миллиметрах от моего уха, словно нажимая на спусковой крючок прямо перед тем, как он всадит в меня пулю.

— Ты собираешься помочь мне или нет? — задыхаюсь я.

Адриан напрягается. Его пальцы ослабевают на моей шее, и он отводит губы.

И момент закончился.

В горле Адриана раздается низкий рык, когда он отступает от меня. Свет уличного фонаря пляшет по его лицу, заставляя его глаза сверкать, когда он смотрит на меня.

— Нет, — рычит он. — Не сейчас. Никогда. Но я собираюсь дать тебе этот совет еще раз.

Его губы кривятся, и кажется, что он становится еще выше, возвышаясь надо мной. Я дрожу.

— Уходи, Селеста. Мы оба знаем, что ты очень хороша в этом.

И с этим он поворачивается и уходит обратно в темноту.

ГЛАВА 7

— Чай?

Я качаю головой.

— Кофе, пожалуйста. Черный.

Мартин Хиггинс, он же профессор Хиггинс, он же вице-президент Rutger Capital, с которым я сейчас веду тяжелые переговоры по контракту, легко улыбается мне.

У него хорошо получается легко улыбаться мне. Несмотря на то, что я вижу, как страх затаился под поверхностью.

Но это хорошо. В большинстве случаев старший вице-президент одного из крупнейших хедж-фондов в мире, сидящий за столом напротив своего двадцатичетырехлетнего студента из бизнес-школы, был бы огромным дисбалансом власти.

Так и получилось, что мы сидим друг напротив друга — это огромный дисбаланс власти. Просто этот дисбаланс не такой, как вы ожидаете.

При таком раскладе у меня есть преимущество. Это я обладаю властью, а он боится меня. Потому что деньги говорят, но и страх тоже. И когда ты контролируешь и то, и другое, ты можешь править миром.

Через минуту в огромный стеклянный кабинет осторожно входит помощник Мартина. Поднос дрожит в его руках, когда он подает чашку чая с бергамотом моему профессору и двойной эспрессо мне. Хиггинс быстро отмахивается от него, а когда дверь снова закрывается, кладет руку на стол.

— Ну что, приступим к делу?

— Это было бы идеально.

Хиггинс улыбается.

Rutger Capital выходит на новый рынок зеленой энергии. Есть вакансия для того, кто сможет войти на первый этаж этого нового инвестиционного портфеля и получить неприличную прибыль, до двухсот процентов.

Этим кем-то буду я, и эти доходы будут моими.

Они ищут четыреста миллионов фунтов. И так получилось, что они у меня есть. В тени можно сделать много денег. Мой дед знал это. Мой дядя тоже знал. Все Кросс до них тоже это знали.

Но в открытую можно заработать абсолютную кучу денег. Нужно только иметь капитал, чтобы играть с большими мальчиками. И после того, как я поработал в тени и освоил это, у меня теперь есть этот капитал.

Хиггинс начинает перечислять некоторые пункты контракта, которые мы обсуждали неделю назад. Я почти не обращаю внимания.

Меня отвлекают мысли о Селесте.

Почему сейчас? И какого черта ей нужно? Зачем ей вообще искать меня, если, надеюсь, она прекрасно знает, как ядовита моя ненависть к ней?

Яд, завернутый в шелк.

Яд, поданный в хрустальной посуде.

Кто-то пытается убить меня, Адриан.

Мне не хочется признавать это, но я не спал всю ночь. Целую неделю, вообще-то. Это заставило меня попросить Кейда собрать несколько человек и найти ее в городе. Именно так, совсем не случайно, я нашел ее в Dorchester. Именно так я встретил ее в квартале от него два дня назад, узнав, что она ходит к Альфи, мать его, Кейну.

Он поступил мудро, отказав ей. Он поступил еще мудрее, рассказав мне об этом и позволив услышать это непосредственно от него. Может, мы и друзья в некотором роде, но уж точно не враги, но даже если бы он был одним из моих лучших друзей, если бы я узнал по слухам, что он принял ее сделку, это закончилось бы его головой на пике где-нибудь на вершине башни.

Я ненавижу эту женщину всем, что у меня есть. Но каждая ее часть превращает меня в какое-то собственническое животное. Она щелкает во мне переключателем, который, я знаю, заставит меня впасть в полное гребаное средневековье с любым, кто встанет между ней и мной.

Она моя и только моя, чтобы ненавидеть.

Я качаю головой, злясь на себя за то, что вообще дошел до этого. Я быстро отхлебываю горячий эспрессо из стоящей передо мной чашки. Хиггинс о чем-то болтает. И тогда я делаю то, что у меня получается лучше всего: вычеркиваю Селесту из головы и обращаю на него внимание.

— Как ты можешь видеть, Адриан, доходы за один год только в этом секторе феноменальны. Наши аналитики ожидают минимум двадцать три процента за пять лет.

Я пожимаю плечами.

— Мой аналитик рассчитывает на двадцать четыре процента за тот же период времени.

Хиггинс поднимает бровь, ухмыляясь.

— Ваш аналитик — это мистер Принц, я полагаю?

Я сохраняю нейтральное выражение лица, хотя он прав. Хиггинс, при всей своей болтовне вокруг меня из-за скрытого страха передо мной, на самом деле очень проницательный человек.

— Заинтересован ли мистер Принц в инвестировании в это...

— Мистер Принц всего лишь мой приятель, — тонко улыбаюсь я. — И я говорил с ним об этом конфиденциально, исключительно для консультации.

Ложь. Все это ложь.

Я заработал много денег, сидя во главе стола Кросс. Конечно, достаточно, чтобы провернуть эту сделку, но я все равно не хочу складывать все яйца в одну корзину. Большая часть денег поступит от меня. Но Оливер будет моим вторым, молчаливым партнером