Чужие под одной фамилией - Александра Новикова Страница 18

— Ну… — Ника отвела взгляд. — По сравнению с тем, сколько я обычно трачу…

— Ника, я не...

— Возьми. — она сделала шаг ближе, и голос стал ещё мягче, но в нём пряталось что-то острое. — Ты не обязан меня обеспечивать. Совсем. Я… Я знаю, что ты живёшь один, работаешь, не хочу… — она сглотнула, — Не хочу быть обузой.

Слово "обуза" ударило по мне сильнее, чем хотелось бы.

— Ника, ты не обуза, — медленно сказал я, — Но я не возьму у тебя деньги. Вообще, всё, точка.

Она резко, со злостью ткнула купюры мне в грудь, но это было злость от бессилия, не от ненависти.

— Не заставляй меня чувствовать себя ещё более унизительно.

И всё. Это были самые сильные слова, которые она сказала за весь день. Я просто хотел помочь и не думал, как это выглядит для неё, девчонки, которую лишили дома, семьи, жизни.

Чёрт.

Я и не подозревал, что её так накроет. Дело же не в бабках. У неё отобрали всё: дом, право решать, даже сраную свободу, и теперь она просто пытается уцепиться хоть за что-то своё. А теперь ещё и я буду её содержать. Она до смерти боялась стать обузой, и, кажется, именно это сейчас и происходило.

— Хорошо… — тихо сказал я, накрывая купюры своей рукой. — Я возьму.

Она выдохнула так, словно сбросила груз с плеч, и ушла в соседний отдел, с товарами для гигиены. Я пересчитал деньги, она дала мне сто пятьдесят тысяч рублей, и назвала это "не много"...

— Ты чего завис? — даже не заметил, как Некит вернулся. — Бывшая мне мозги вынесла, но ты выглядишь явно хуже.

— Никит… Она мне деньги дала, — я сам не до конца верил в то, что говорю, хотя купюры до сих пор были в руке.

— Ну дала на продукты пару тысяч, и что? Девчонка пытается быть самостоятельной, не хочет сидеть на шее.

— Не пару, — я поднял руку показывая ему купюры. — Сто пятьдесят.

— Нихуя себе, — присвистнул Никита, уставившись на деньги. — Бля, Ян, тебе ради таких денег сколько, полгода пахать надо? Больше?

Я убрал деньги в карман, покачав головой.

— Ладно, и что ты собираешься с ними делать? — он облокотился на тележку.

— Ничего.

— В смысле? — друг непонимающе уставился на меня.

— Это её деньги, всё, что осталось от прежней жизни. От всего, что она потеряла, когда вышла за меня.

— Ты говоришь так, словно заставил её выйти за тебя.

— Либо я, либо сорокалетний извращенец, оба варианта так себе, — выдохнул я. — Ты видел, как она еле держалась в ЗАГСе? Как стучали зубы? Это… её свобода, запасной выход, если я окажусь мудаком. Или если ей нужно будет уйти.

— Ты серьёзно думаешь, что она от тебя уйдёт? — спросил он.

— Я думаю, что не имею права лишать её последнего выбора. Она доверилась мне, а деньги дала просто потому, что ей стыдно жить у меня, и если начну ими платить за еду или за квартиру… Она решит, что я помогаю только пока есть деньги.

Взяв пару бананов, закинул их в тележку и двинулся дальше.

— Сейчас возьму немного, просто чтобы нормально продуктов купить, в этом месяце мало работал, денег не хватит на всё, — я пнул тележку ногой, от того насколько было стыдно признаться, что сейчас не в состоянии даже просто прокормить Нику. — Потом верну, и отдам ей, когда всё устаканится.

Никита покачал головой с лёгкой улыбкой.

— Ты, наверное, больше не езди в школьные лагеря, — сказал он серьёзно.

— А?

— Уезжал нормальным подростком, а вернулся повидавшим жизнь стариком, — усмехнулся друг, приобняв меня за плечи.

— Может это тебе пора в лагерь съездить? А то в свои двадцать два ты какой-то слишком несерьёзный, — пробурчал я, но лёгкая тень улыбки всё равно мелькнула на лице.

Никита рассмеялся, и мы пошли дальше. Минут через двадцать мы подошли к кассе, а Ника отошла к банкомату, чуть в стороне. Никита помогал выкладывать всё на ленту, ворча под нос, что "бывшая меня заебала, и ты мне должен за это". Покупок было дохуя, я сам офигел, продукты, мочалка, бритвы, и огромная упаковка питьевой воды, шесть полуторалитровых бутылок. В лагере услышал, как Ника говорила, что не пьёт воду из-под крана.

Когда кассир начала пробивать, я поймал себя на том, что чувствую себя странно. Не то смущение, не то… хуй знает, может, ответственность, я в свои шестнадцать покупаю продукты, как взрослый мужик, для себя и жены. Короче, выглядел я, наверное, как идиот, особенно когда завис, выкладывая на ленту упаковку прокладок. В мозгу словно обезьянка в тарелки била. И меня накрыло.

— Ян? — тихо спросил Некит заметив, что я завис с упаковкой в руках. — Всё нормально?

— Нормально, — быстро ответил, выкидывая прокладки на ленту так резко, словно они были мне врагом.

— Ебать, ты красный, Ян. Ты впервые прокладки видишь? — Никита уже откровенно ржал.

— Пошёл ты, — буркнул, засовывая руки в карманы.

Но внутри у меня всё дрожало. Неловкость такая… детская, вроде бы ерунда, но тело реагирует по-своему. Никита угорал, но помог выкладывать дальше. Когда кассир ударила по кнопке и на экране высветилась сумма, я чуть не задохнулся.

— Восемь тысяч сорок три рубля, — скучающим голосом сказала женщина.

Я ожидал четыре-пять максимум. Но восемь?!

— Бля-я-я... — протянул я, глядя на чек. — Я столько за месяц на продукты трачу...

— Поздравляю, — Никита хлопнул меня по плечу, — Добро пожаловать в семейную жизнь.

От мысли, что я теперь отвечаю за двоих, руки чуть подрагивали. Мы уже складывали продукты в пакеты, когда вернулась Ника, глаза у неё до сих пор были красные. Встала рядом, всё ещё держа деньги в руках.

— Ника, убери, — сказал жёстче, чем хотел, но я бы не выдержал, реши она опять дать мне деньги. — Серьёзно, в карман, сейчас же.

Она растерялась от моего тона, пальцы дрогнули. Я не хотел её пугать, просто... Просто я идиот. Пару секунд она смотрела на меня, пытаясь понять, я зол или просто громкий. Но потом кивнула, спокойно, без обиды, и убрала купюры в карман джинс.

* * *

Мы приехали к моей девятиэтажке около четырёх. Обычный серый муравейник, ни одной красивой детали, только облупленная штукатурка и запах подъезда, который не менялся уже, наверное, лет сорок, смесь старых тряпок, дешёвых сигарет и вечной сырости. Никита заглушил мотор, и вышел, хлопнув дверью, я за ним.

Мы вытащили продукты и самый тяжёлый чемодан, Ника выйдя взяла спортивную сумку. Я шёл впереди и каждый шаг к подъезду давил,