Плохой слон - Л. Дж. Шэн Страница 18

Я сняла предохранитель большим пальцем.

Этот звук заставил Тирнана снова посмотреть на меня.

Он вздохнул.

— Черт возьми. — Он бросился ко мне, схватил пистолет за дуло, взял с туалетного столика глушитель и прикрутил его. — Уже час ночи. Прояви немного такта. — Он вернул мне пистолет, глядя на меня с блеском в глазах, как будто вызывая меня на бой. Он прижал грудь к пистолету, его темный взгляд пронзил мою душу, сжимая ее ледяным кулаком.

Его сердце стучало о глушитель.

Медленно. Ровно. Спокойно.

Ни один мускул на его лице не шевелился.

Он вызывал меня на блеф.

Он не только вызывал меня на блеф, но и душил мою душу, трогал меня без разрешения и доводил до предела, как никто другой до него. Моя ярость, мой страх, все это собралось в желудке, как буря, набирающая силу и скорость, гнев, дремлющий годами...

Я нажала на курок.

Сила удара наклонила пистолет вверх. Отдача заставила меня пошатнуться назад, я ударилась о стену и упала на пол.

Пуля задела его плечо. Алая кровавая полоса расплылась по его белоснежной рубашке.

Я застрелила своего мужа.

Самого жестокого, кровожадного человека в Америке.

Меня охватил ужас, и я поползла на четвереньках к двери.

Тирнан не спеша расстегнул пуговицы на рубашке. Его лицо не выдавало никаких эмоций.

Он спустил рубашку по рукам и кончиком ботинка прижал дверь, чтобы я не смогла убежать. Я заставила себя поднять на него взгляд.

— Знаешь, если бы ты была настоящей Каллаган, я бы отвез тебя на стрельбище, чтобы поработать над твоей меткостью. Нам нужно поддерживать репутацию.

У него было подтянутое тело с выраженными кубиками пресса, рельефными грудными мышцами и татуировкой, идущей от уха до правого плеча.

Oderint Dum Metuant.

Пусть ненавидят, пока боятся.

Он наклонился и потянулся ко мне. Я заставила себя не вздрагивать. Я думала, что он ударит меня, но он только вырвал пистолет из моих пальцев.

— Открой рот.

Хотя он выглядел спокойным, что-то в его глазах говорило мне, что если я не послушаюсь, он всадит мне пулю в голову. И в отличие от меня, он не промахнется.

Медленно я расслабила челюсть. Он вставил дуло пистолета между моими губами. Медленно, почти чувственно. Оно было еще горячим, порох был кислым на языке.

— Оберни его своими красивыми губами, — холодно приказал он.

Глаза заслезились, и я выполнила инструкции, которые не должна была понимать. Я действовала по чистому инстинкту. Я не хотела умирать. Но и жить я тоже не хотела. Однако я не хотела покидать этот мир, не убив своего насильника и не вырвав этому ублюдку второй глаз.

Мой муж выглядел скучающим до безумия. Как будто засунуть пистолет в горло людям было для него обычным делом.

— В следующий раз, когда будешь пытаться меня застрелить, лучше не промахнись, потому что это будет мой член. Он толще пистолета. Я буду смотреть, как ты давишься моей спермой в наказание. Понятно?

Я не ответила. К черту его.

Я смотрела на него, дрожа от ярости, и выплюнула пистолет изо рта.

Он в ответ покачал головой.

— Тащи свою задницу в ванную и готовься ко сну, пока я приведу себя в порядок.

Я пошатываясь пошла в ванную и заперла за собой дверь. Я схватилась за края раковины, уставилась в зеркало и глотнула воздуха, чтобы набрать кислорода. Я хотела бы иметь телефон. Мама не разрешала мне его иметь. Она говорила, что телефоны создают зомби, а все, что мне нужно в жизни, можно найти в нашей библиотеке.

Мой взгляд упал на презерватив в фольгированной упаковке на туалетном столике. Я узнала его по анатомической энциклопедии, которую читала несколько лет назад.

Так он все-таки собирался меня изнасиловать.

Не пока я дышу, stronzo.

Отчаянно осматриваясь по сторонам, я нашла стеклянную вазу рядом с ванной на ножках. Я выбросила свежие розы в мусор — все равно не могла на них смотреть — и слила воду в раковину. Я засунула вазу под юбку своего свадебного платья и присела на пол.

За моей спиной загремела дверь. Он мне не доверял. А может, он просто устал ждать, чтобы завладеть тем, что теперь принадлежало ему. В любом случае, у меня не было времени.

Я разбила вазу об пол, надеясь, что слои ткани заглушат звук, и выбрала из нее самый острый осколок стекла. Я вскочила на ноги и распахнула дверь. Тирнан стоял по другую сторону.

Он приподнял бровь.

— Закончила истерику, зародыш?

Я бросила в него осколок, поразив его чуть выше локтя. Я целилась в вены, но он был высоким, а мое зрение было затуманено адреналином. Он быстро уклонился, двигаясь как нападающая змея. Я попыталась снова, слепо набрасываясь на него, но, прежде чем я поняла, что происходит, он обхватил меня сзади и вырвал осколок из моей руки.

— Заметка для себя. — Он потащил меня к кровати, прижал к одной из ее стоек и эффективно привязал к ней своим ремнем. — Она не очень хорошо подчиняется приказам.

Не от придурков, которые изменяют мне через пять минут после свадьбы, хотелось ответить.

Он убрал все осколки стекла в ванной и спрятал все оружие в комнате.

Когда он, наконец, закончил убирать за мной, он развязал меня, усадил на край кровати и присел передо мной на корточки.

— Ты должна перестать пытаться меня убить, Лила. Это вызывает у меня сильную эрекцию, а я никогда не был хорош в отсроченном удовлетворении.

Я скептически посмотрела на него. Я даже не была уверена, что он имел в виду.

— Я не буду трахать тебя, — просто объяснил он. — По крайней мере, не сегодня.

Мой взгляд метнулся к презервативу на туалетном столике в открытой ванной, и я сглотнула. Он последовал за моим взглядом.

— Смело с твоей стороны предполагать, что ты стоишь моего времени. — Улыбка коснулась уголков его губ. Она была насмешливой и без юмора, но я видела ее у него впервые. — Презерватив не для тебя. Я должен был трахнуть кого-то другого. К сожалению, я не был в настроении для брюнетки.

Моя дрожь постепенно утихла. Никто никогда не говорил со мной такими словами. По правде говоря, люди почти не разговаривали со мной. А когда разговаривали, то обращались со