Проповедник - Мила-Ха Страница 18

Обрывки молитвы звучат у меня в голове.

О, чёрт! Голова раскалывается.

Мои веки с трудом открываются. Полная нечёткость. Потолок... похоже на деревянную обшивку.

Где я?

Пока сознание проясняется, я осознаю тошноту и спектр мучений. Голова, спина, живот пронизывает болью. Моё дыхание тяжёлое, каждый вдох и выдох требуют сверхчеловеческих усилий.

—...но избавь нас от лукавого. Ибо Твоё есть...

Но чей это голос? Это экзорцизм? Потому что, чёрт возьми, у меня ощущение, будто я дралась с самим дьяволом.

Я пытаюсь пошевелиться, но моё тело причиняет мне ужасные страдания. Я почти готова снова отключиться.

— Она приходит в себя, смотрите!

Внезапно чёрные, дикие глаза возникают в поле моего зрения, нависая надо мной. Молодая женщина с бледным лицом. С чётками в пальцах, она что-то бормочет, проверяя мои показатели. Она молится?

Кто это?

Моя голова покачивается. Я осматриваюсь вокруг. Две другие девушки, держащиеся в стороне, смотрят на меня. Блондинка и рыжая. Помимо стиля одежды, никаких отличительных знаков. Всё тяжёлое, медленное. И всё же мой мозг работает, но я совершенно потеряна. Затем внезапно всё возвращается.

Бар! Бенни! Джаред!

Смутные образы и ощущения того, что произошло, обрушиваются непрерывным потоком на моё сознание. В панике мои глаза прочёсывают обстановку в поисках подсказок. У меня кружится голова.

Куда они меня привезли?

Вдруг я замечаю торопливое движение. Блондинка пересекает комнату стремительной походкой.

— Какая стерва! — яростно восклицает её подруга.

— Мелиссандра! — ругает её та, что меня осматривает.

— Что, это правда! Эта гадюка готова на всё, чтобы завоевать расположение Фентона, — отвечает она с озлоблением.

Фентон?! Как это возможно?! Я брежу?! Могло ли нападение вызвать повреждения мозга?

Накрытая лёгкой простынёй, мой живот стянут толстым бинтом с тошнотворным запахом.

Куда делась моя одежда?!

Мысленно проверяю, цела ли я, шевеля пальцами рук и ног. Это пытка, но всё работает. Мой язык ватный, а рот сухой.

— Что я здесь делаю? — удаётся мне выговорить, касаясь своей ноющей челюсти.

Моё лицо опухшее и избитое. Я корчусь. В тот же момент, не ответив на мой вопрос, в идеальной синхронности они отходят в сторону и говорят шёпотом. В полуобморочном состоянии, я не различаю их слов, но по тому, как они на меня косятся, догадываюсь, что я — тема разговора. Вдруг дверь открывается. Девушки прекращают свои перешёптывания и рассеиваются. Кто-то входит в просторное помещение.

— Как она? — спрашивает суровый баритон, обращаясь к девушке с длинными чёрными волосами.

— Молочко мака больше не действует. Она ещё в замешательстве и только что очнулась.

С кровати я различаю парня в профиль, довольно внушительного.

— Потрясающе. Ты сумела взять себя в руки и сыграть отведённую тебе роль, — льстит он ей слащавым тоном, обнимая с нежностью, прежде чем поцеловать её в лоб целомудренным поцелуем.

Рыжая, наблюдающая сцену, принимает убийственное выражение лица.

— Идите немного отдохнуть, — советует он им.

Рыжая уходит молча.

— Я могу остаться, если хочешь, — настаивает брюнетка.

— Нет. Я скоро присоединюсь к тебе.

Её лицо озаряется, затем она с обожанием целует тыльную сторону его руки, прежде чем покинуть помещение, бросив на меня злобный взгляд. Я наблюдаю за ними, не понимая происходящего, когда он наконец переводит внимание на меня. Время замирает. Мужская особь, приближающаяся, в полурасстёгнутой рубашке, и возвышающаяся передо мной в сиянии рельефных мышц и плоти, воплощает самую совершенную совершенность мужского рода. Его харизма насыщает всё помещение. Его каштановые волосы, немного слишком длинные, слегка растрёпаны, но без манерности. Его выдающиеся скулы, подёрнутые лёгкой щетиной, и мощная челюсть придают ему образ крутого парня.

— Кто вы? — спрашиваю я.

С триумфальной улыбкой он оглядывает меня с ног до головы.

— Меня зовут Фентон Граам. А тебя?

Так это он.

Эта статность. Знакомое чувство беспокоит меня. Я не задерживаюсь на этом ощущении дежавю или странности ситуации. Кристально-голубой цвет его радужек под тёмными густыми бровями одновременно смущает и гипнотизирует.

— Мэри, — бормочу я наполовину под кайфом.

— Мэри, — повторяет он с сарказмом.

Мимоходом в его зрачках вспыхивает озорная искорка.

— Фамилия?

Выдать ему вымышленную было бы чревато. Если он займётся проверкой, мне крышка. Заблудившаяся девушка без документов — идеальное прикрытие.

— Это так важно? — отвечаю я, играя свою роль.

После короткой паузы он продолжает, уклоняясь от моего ответа:

— Ты у меня дома, в безопасности. Я нашёл тебя полумёртвой в переулке возле бара Сэма. Ты была без сознания несколько часов. Какое счастье, что я тебя обнаружил, — объясняет он мне, беря стакан с прикроватного столика.

Какая ирония судьбы. Он, мой спаситель?

Он устраивается рядом со мной и подносит сосуд к моим губам. Я замечаю, что тыльная сторона его руки и фаланги пальцев татуированы различными религиозными символами, включая трикветр.

— А если бы ты рассказала мне, что с тобой случилось? — допрашивает он, предлагая мне попить.

— Неудачная встреча, — ворчу я.

Мои измученные конечности медленно приподнимаются едва на сантиметр, я стискиваю зубы и, мучимая жаждой, делаю маленький глоток.

— Какая идея разгуливать по бару, полному пьяниц, с наступлением ночи, — читает мне нотации, пока я пью.

— Бррр... Это отвратительно, — морщусь я, откидываясь на подушки, тяжело дыша от усилия.

— Но эффективно, — смеётся он.

Внезапно его большой палец проводит по моей нижней губе в бесцеремонной и собственнической манере. Моё дыхание застревает в горле. Пульс ускоряется, пока он собирает сок и на мгновение подносит его ко рту.

Я отрежу ему яйца! Какое право он имеет меня трогать?!

— Это поможет тебе переносить боль, — говорит он мне, его зрачки прикованы к моим.

Мои веки весят тонну, но я не отвожу взгляда и смотрю на него с выражением «лапы прочь, ублюдок».

Внезапно его указательный и средний пальцы без всякой деликатности хватают мой подбородок. Ободранная заживо, я издаю шипение. Он опасно наклоняется.

— Проблема? — требует он твёрдым тоном в сантиметре от моего лица.

Удивлённая переменами в его настроении, я задерживаю дыхание. Я улавливаю в нём ауру могущества, животной жестокости, которую ни одно слово не сможет полностью скрыть. Несмотря на опасения и тревогу, сжимающие мне живот, я продолжаю смело смотреть на него, с ненавистью. Нельзя позволить ему получить удовлетворение от моей покорности так легко.

— Да! Не трогай меня больше, — скриплю я, отталкивая его руку той малостью сил, что у меня осталась.

Странное выражение появляется на его лице. Он выпрямляется.

— Следи за языком. Может случиться так, что в ближайшем будущем ты пожалеешь об этом, — предупреждает он с оттенком цинизма.

На его лице появляется нездоровая улыбка, которая, странным образом, интригует меня. Смущённая и истощённая, я