Защитник - Ана Хуанг Страница 18

Кончики моих пальцев коснулись изгиба её плеча. Я был достаточно близко, чтобы почувствовать тепло её тела, но это означало, что и обратное тоже было верно.

Я поерзал на сиденье. Моё бедро коснулось её бедра, и мне пришлось сдержать улыбку, когда она напряглась.

Всё верно. В эту игру могут играть двое.

С этого момента началась хореография преднамеренных, замаскированных под непреднамеренные нападения.

Бруклин тянулась ко мне в объятия; я обнял ее за плечи.

Она потянулась через меня за попкорном, опасно приблизив своё лицо к моему. С такого расстояния я мог пересчитать каждую веснушку, разбросанную по её носу и щекам, и ощутить мягкое тепло её дыхания на своей коже.

Я повернул голову, бросая ей вызов и предлагая сократить расстояние между нами.

Ни она, ни я этого не сделали, но такая возможность была и мычала где-то на заднем плане.

Мы оба не разговаривали. Наше общение выражалось через действия, и впервые с тех пор, как я подсел на «Лучший пекарь Британии», я лишь вполуха следил за еженедельным испытанием.

Комментарии судей заглушали тяжёлые удары моего сердца. Всё это пари было похоже на уловку-22 (прим. термин, который обозначает парадоксальную и безвыходную ситуацию, когда для выполнения одного предписания нужно нарушить другое, что категорически запрещено правилами): я мучил себя так же сильно, как и её, каждым «случайным» прикосновением и взглядом. Но именно это и делало всё веселым, и, если отбросить попытки соблазнения, нам было приятно сидеть на диване и вместе смотреть моё шоу комфорта. Мне не хотелось самоутверждаться, заполняя тишину забавными историями или интересными подробностями. Я мог просто... быть.

К моменту, когда победители были озвучены, а серия завершена, мы с Бруклин прижимались друг к другу теснее, чем настоящая пара, но я отказывался признавать поражение и отстраняться первым. Видимо, она чувствовала то же самое, поэтому мы застряли на диване, сплетаясь в клубок конечностей.

— Ну и что? Что думаешь? — Я сознательно старался не вдыхать слишком глубоко. Её голова была у меня под подбородком, и я был убеждён, что она добавила в шампунь какие-то секретные афродизиаки. Никакое средство для волос не должно пахнуть так хорошо. — Ты передумала насчёт того, что шоу было просто нормальным?

Разговор был хорош. Разговор отвлек меня от того, как близко её рука была к определённому интимному месту – недостаточно, чтобы переступить черту, но достаточно, чтобы я понял, что она делает это намеренно. Что ж, я не повёлся. Не сегодня.

— Это лучше, чем я ожидала, — призналась она. — Но я всё ещё не уверена, что это так здорово, как ты говоришь.

У меня отвисла челюсть.

— Невероятно. — Как она могла такое сказать после «Недели выпечки»? Это была, безусловно, одна из лучших недель! — Я был прав, когда говорил, что твой дурной вкус неизлечим.

— И это говорит парень, который пьет протеиновые коктейли, которые на вкус как старые спортивные носки.

— Как... ты брала мои коктейли?

— Я сделала крошечный глоток, потому что мне было любопытно. — Бруклин сжала большой и указательный пальцы, показывая, насколько незначительно её нарушение. — Я диетолог. Я ничего не могла с собой поделать. Но не волнуйся, я усвоила урок, потому что это был самый отвратительный напиток, который я когда-либо пробовала.

— Твоя работа не является оправданием совершения правонарушения.

Она фыркнула от смеха.

— Ты просто королева драмы. Неудивительно, что ты любишь реалити-шоу.

— Возможно, это правда, — признал я. Мне нравилась сумбурность реалити-шоу. Конечно, большая часть была прописана в сценарии, но кое-что – нет. Мне стало легче, когда я понял, что не мне одному приходится иметь дело со странными людьми и дурацкими ситуациями.

— Ты когда-нибудь пробовал испечь что-нибудь из шоу? — спросила Бруклин.

— Однажды я чуть не сжёг свою кухню.

Она подняла голову и посмотрела на меня.

— Ты шутишь?

— Клянусь. Приехали пожарные и всё такое. Это было унизительно. Моя страсть к черничным блинчикам сделала меня объектом насмешек соседей на несколько недель, — я поморщился. — В любом случае, я больше никогда не пробовал печь.

Она снова расхохоталась.

— О, я бы дорого заплатила, чтобы это увидеть. Пожалуйста, скажи, что есть фотографии.

— Рад, что мои страдания тебя забавляют. — Но мои губы неохотно скривились. Невозможно было слышать её смех, не желая улыбаться тоже.

Мы все еще прижимались друг к другу, но наше упрямое неповиновение смягчилось и превратилось во что-то почти нормальное.

В конце концов нам пришлось покинуть гостиную, но этот момент был слишком хорош, чтобы я мог его отпустить.

— Над чем ты на самом деле работала вчера? — спросил я.

Бруклин вопросительно подняла бровь.

— На кухне, до того, как я вошёл, — пояснил я. — Никто так не увлекается составлением планов питания.

— А. Это. — Её улыбка померкла. Секундой позже она высвободилась из моих объятий и переместилась на диван. Прохладный воздух ворвался внутрь, заполняя её отсутствие. Техническая победа в нашей молчаливой битве была для меня, но я слишком сильно горевал по её теплу, чтобы праздновать.

Я опустил руки, сопротивляясь желанию снова заключить ее в свои объятия.

— Если я тебе скажу, ты не сможешь смеяться, — сказала она.

Я кивнул, меня охватило любопытство. К тому же, смех был последним, о чём я думал, когда она выглядела такой неуверенной. Это зрелище сжало мою грудь сильнее, чем следовало бы.

— МАСП – Международная ассоциация спортивного питания – ежегодно вручает награды выдающимся специалистам в этой области. Лауреатами обычно становятся люди, которые занимаются этим уже десятки лет. Но в этом году они учредили премию «Новатор» для нутрициологов, которые только начинают свою карьеру, но уже внедряют инновации в этой области. Победитель получает денежный приз в размере двадцати тысяч долларов и наставничество от опытного специалиста. Я узнала об этом на прошлой неделе и как раз работала над заявкой, когда ты вернулся домой. — Её щеки слегка порозовели. — Это маловероятно, но эта награда станет для меня переломным моментом. Я впервые получаю награду МАСП, поэтому очень обрадовалась.

— Это невероятно. — Я нахмурился. — Почему ты решила, что я буду смеяться?

— Не знаю. — Она смущённо погладила бедро. — Когда я говорю это вслух, это