Реанимируй моё сердце (СИ) - Колоскова Галина Страница 18

Татьяна Фёдоровна, воспользовавшись моментом, хватает Снежану под руку и почти силой вталкивает в подъезд, что-то шепча ей на ухо. Журналисты, бормоча извинения, пятятся к своей машине.

Дверь их автомобиля закрывается, но они не спешат отъезжать. Во дворе воцаряется гробовая тишина. Я всё ещё опираюсь на руку Станислава. Мои колени подкашиваются, но внутри холодный лёд.

Станислав с заботой глядит мне в лицо. Я смотрю на него с благодарностью. Он не шарахается от меня, изображая, что мы едва знакомы. Не спасает свою репутацию.

— Арина…

— Всё хорошо, — перебиваю его, выпрямляясь. — Я ничего не позволю ей разрушить. Ни это, — я указываю на дверь в наш подъезд, — ни нас.

Он смотрит на меня с восхищением. Он видел моё падение. Теперь он видит, как я поднимаюсь. Из пепла. Из осколков.

— Я знаю, — говорит он. — Но это не конец. Журналисты уехали, но они всё слышали. Эта история может всплыть.

— Пусть пытаются, — я смотрю на парковку. И вижу, как старшая дома помогает Снежане сесть в такси. Моя угроза позвать участкового подействовала. Удивляет другое. Движения Татьяны Фёдоровны слишком бережные. Слишком почтительные. Как будто она помогает не невменяемой женщине, а ценному союзнику.

И в этот момент ко мне приходит странное, тревожное озарение. В своём состоянии Снежана едва ли могла всё внезапно организовать — узнать расписание нашей работы, пригласить журналистов в нужный момент. Кто-то помог ей. Кто-то, кто знает все внутренние процессы нашей работы. Кто-то, кто был в клинике или рядом с ней в момент нашего отъезда.

Я поворачиваюсь к Станиславу.

— Нужно проверить, кому Снежана звонила сегодня утром. И с кем она общалась в последние дни.

— Ты думаешь, это был не её план? — он хмурится.

— Одна — нет, — отвечаю, а мой взгляд падает на Татьяну Фёдоровну. Интересно, кто ходит в подругах старшей дома? Она постоянно торчит у окна, словно на страже. Через неё можно узнавать, кто с кем живёт или встречается в нашем доме.

Глава 19

Глава 19

Тишина во дворе после урагана по имени Снежана стояла для улицы необычная. Звенящая, тяжёлая. Мы быстро поднялись в квартиру, наспех приготовили ужин. Сесть, расслабиться перед телевизором не получалось. Стоим со Станиславом у окна. Я чувствую напряжение, исходящее от него волнами. Он держит мою руку в своей. Его пальцы сжаты так крепко, что ноют косточки. Но я не отнимаю её. Это единственная нить, связывающая меня с реальностью, когда внутри всё кричит от ярости и унижения.

— Я уничтожу её, — его голос низкий, почти нечеловеческий. В нём нет ни капли того тепла, что было сегодня утром. — Юридически. Финансово. Она не сможет купить себе даже хлеба после того, как я закончу.

Я поворачиваюсь к нему. Вижу, как плотно сжаты челюсти, вырисовывая жёсткую линию губ. Он не просто зол. Он в ярости. И эта ярость направлена на мою защиту.

— Нет, — говорю я тихо.

Он смотрит на меня с недоумением.

— Что значит «нет»? Арина, ты слышала, что она сказала! Что она натворила!

— Я слышала. Но уничтожать её — значит опускаться до её уровня. У неё нет работы, нет собственных карт. В этом отношении Снежана неуязвима. Она — симптом, Станислав. Не болезнь. Кто-то помог ей. Кто-то подсказал, что нужно сделать. Кто-то сообщил, что мы едем домой.

Мой взгляд снова непроизвольно скользит в сторону стационарного телефона.

— Ты думаешь, это Ольга? — он следует за моим взглядом, и его глаза сужаются.

— Ты сам говорил, что она будет мстить за увольнение. У неё осталось много подруг в клинике. Я думаю, что нам нужно проверить всё. Спокойно и методично. Как хирург проверяет все органы перед операцией.

В этот момент его смартфон издаёт резкий, тревожный звонок. Он смотрит на экран и хмурится.

— Мой пресс-секретарь. Прости, я должен ответить.

Он отходит к окну, и я слышу отрывки его разговора. «…какие основания?.. требовать опровержения… клевета…». По его спине я вижу, как напряжение нарастает. Он вешает трубку и поворачивается ко мне. Его лицо стало маской холодной ярости.

— Уже вышла публикация. В одном из жёлтых онлайн-изданий. Под заголовком «Сердце из стекла: как известный хирург губит пациентов в погоне за славой».

У меня перехватывает дыхание. Всего несколько часов назад Снежана кричала свои обвинения. А теперь они уже оформлены в «статью». Это не спонтанная истерика. Это спланированная атака!

— Что именно там написано? — собственный голос кажется мне чужим и далёким.

— Что в своей предыдущей больнице ты допустила несколько врачебных ошибок. Что одна из них привела к смерти пациента. Что тебя уволили по статье, но я, ослеплённый страстью, взял тебя к себе, закрыв глаза на твоё «криминальное прошлое». Приводятся «свидетельства» анонимных коллег.

Мир на секунду уплывает из-под ног. Я чувствую, как пол уходит куда-то вниз. Это уже не просто слова моей сестры. Это — официальное обвинение. Публичное. Оно пахнет заранее приготовленными фальсификациями, юристами и грязью.

— Это ложь, — я говорю это больше для себя, чем для него. — Все мои операции задокументированы. Каждый случай. Ни одного летального исхода по моей вине не было. Ни одного!

— Я знаю, — он подходит ко мне и берёт за плечи. Сильные пальцы впиваются в кожу, возвращая меня в реальность. — Не оправдывайся передо мной. Я знаю, Арина. Я проверял каждую твою работу, прежде чем пригласить тебя в клинику. Ты — блестящий хирург. И кто-то очень хочет это уничтожить.

Мы с трудом засыпаем, замерев в тишине, каждый думая о своём. Сильные руки сжимают меня в крепких объятиях. Тёплое дыхание греет затылок. Большое, надёжное сердце бьётся в спину.

Тяжёлый сон, тяжёлое утро. Завтракаем наспех. Впереди много дел. Мысли, не переставая, бомбят голову. Если не Ольга стоит за атакой, то кто? Что было бы со мной, останься я работать на прежнем месте? Сумел бы меня защитить там главврач? Вряд ли...

Коктейль из эмоций бушует в душе. Гнев, злость, даже ярость по отношению к врагам и величайшая нежность, благодарность к тому, кого полюбила так скоро. Словно ждала долгое время того, кто поймёт, защитит и предложит понятное будущее. Устала от слабого, ленивого мужчины рядом, строителя воздушных замков. Особенно остро понимаю это сейчас.

Меня не нужно утешать. Хватает его понимающего взгляда и слов перед выходом во враждебный мир:

— Главное — ничего не бойся! Я не отдам тебя на съедение!

Его смартфон вибрирует уже на подъезде к клинике, возвращая в реальность. В этот раз Станислав включает громкую связь. Звонит наша HR-директор, Елена Петровна. Её голос очень серьёзен.

— Станислав Викторович, вы видели статьи о вас и Арине Сергеевне?

Он с раздражением хмурится.

— Да! — голос звучит слишком резко. — Надеюсь, уверять, что это голимая ложь мне не нужно?

— Могли даже не говорить об этом. Но… У нас проблема. Только что позвонили два наших ключевых партнёра. Они видели эту статью. Они требуют экстренной встречи. И… мне только что прислали запрос из Департамента здравоохранения. Они инициируют проверку клиники в связи с публикацией.

Опасность становится осязаемой. Она уже не в виде кричащей сестры. Она — в виде официальных бумаг, отменённых контрактов и испорченных репутаций.

Станислав цепляется в руль так крепко, что белеют костяшки.

— Елена, организуйте, пожалуйста, экстренное совещание с юристом и пресс-службой через тридцать минут. И подготовьте все документы по карьере Арины Сергеевны в городской больнице. Все благодарности, все успешные случаи.

— Сделаю, — она первой сбрасывает вызов.

Глава 20

Глава 20

Мы паркуемся в полном молчании. Не скрываясь, заходим в клинику вместе. Чувствую спиной тяжёлые взгляды, но мне плевать. Поднимаемся в лифте на его этаж.

Он смотрит на меня, зайдя в кабинет.

— Ты готова к войне?— крепкие руки забирают меня в кольцо. Лёгкое касание губами губ. — Я с тобой в любом случае.