Там, где лежит вина - Миа Шеридан Страница 18

у них с женой нелады, но разве не у всех так? Когда девушка указала на то, что в галерее все выглядело иначе, он сказал, что его жена там работает, и им приходится притворяться перед ее коллегами. Что она не была готова или не хотела иметь дело со сплетнями, которые сопровождали расставание. И они еще не сказали об этом своим дочерям. Вон говорил, что единственное время, когда он чувствовал себя по-настоящему самим собой, это время, проведенное с Джози. Она дала ему надежду на то, что настоящая любовь — такая, о которой пишут поэты, — возможна. Если бы его история была романом, в рецензиях говорилось бы о сюжетных дырах глубиной в десять футов, но тогда Джози решила не исследовать их, не прислушиваться к своей интуиции. Решила закрыть на это глаза и на горьком опыте убедилась, что отброшенному неверию нет места в реальной жизни.

Отброшенное неверие в реальной жизни называется добровольной глупостью.

Джози продолжала встречаться с ним еще полгода, прежде чем не смогла больше лгать самой себе. Несмотря на это, даже после того как все закончилось, она все еще думала о нем, все еще скучала по нему, ее сердце все еще щемило, и старая знакомая потребность наполняла ее грудь, когда она видела его на другом конце кампуса, идущего с какой-нибудь другой симпатичной студенткой. Все еще тосковала по тому, что он заставил ее почувствовать.

Девушка вспомнила вопрос Маршалла, который он задал ей за минуту до этого. Неужели она продолжала встречаться с Воном после того, как узнала, что он женат и имеет двух дочерей, только потому, что пыталась отомстить отцу?

— Я не пыталась никому отомстить. Наверное... я неосознанно воссоздала ситуацию с моим отцом. Чувства были те же. Я жаждала отвержения так же сильно, как и принятия. Я хотела причинить себе боль.

— Почему? — рявкнул он.

Он выглядел расстроенным, и она подумала, не зашла ли слишком далеко. Не сказала ли случайно что-то такое, что, вместо того чтобы вызвать сочувствие, вызовет гнев, заставит его ненавидеть ее еще больше, чем уже есть. Но это было все, что у нее было. Правда ее жизни в том виде, в котором она наконец начала ее видеть. Джози почувствовала внезапное родство со своим похитителем — тот самый стокгольмский синдром. Это была... близость, которая выходила за рамки слов или понимания. Она попыталась придвинуться к нему поближе, но цепи туго натянулись, удерживая на месте.

— Я не собиралась намеренно причинять себе боль, но, думая об этом сейчас, да. Да, это так. Где-то в глубине души. — Она сделала паузу. — Может быть, мы все просто повторяемся, пытаясь переделать истории, которые плохо закончились в наши ранние годы. Мы так отчаянно пытаемся сыграть другую роль в трагедиях наших жизней, но используем тот же самый несовершенный сценарий. Ты когда-нибудь думал, Мар... — Она поняла свою ошибку и прочистила горло. Он, казалось, ничего не заметил и вообще никак не отреагировал. — Ты когда-нибудь думал об этом?

— А как же другие игроки? Что на их счет?

Джози вздохнула.

— Ты не можешь их изменить.

— Нет, не могу, — пробормотал он. Затем повернул голову, и его глаза на мгновение загорелись.

Джози увидела, что темно-карие глаза окружает светло-ореховый цвет. Она никогда раньше не видела таких глаз.

— Но могу заставить их страдать. — Маршалл улыбнулся, она поняла это по движению его маски. И когда он встал и ушел, по ее позвоночнику пробежал холодок.

ГЛАВА 10

Джози выглянула из-за занавески и увидела, как патрульная машина медленно проезжает мимо ее дома, окно было опущено, и офицер оглядывал ее собственность. Офицер Хортон. Он пришел к ней домой раньше и представился, дал свою визитку с номером сотового, чтобы она могла позвонить ему, если возникнет такая необходимость. И заверил ее, что появится в течение нескольких минут.

Признаться, это было успокаивающе. И нереально. Голова все еще шла кругом от визита детектива Коупленда, и, стоя там, еще раз обдумывая то, что он ей сказал, Джози задавалась вопросом, какова вероятность того, что дело девушки, которую они нашли мертвой, имело к ней какое-то отношение. Скорее всего, это было связано с человеком, который похитил ее, верно? Кто-то по неизвестным причинам подражал ему. Находя новых жертв и используя почерк Маршалла Лэндиша.

Джози отпустила занавеску, отвернулась и подошла к своему столу. Села в кресло и открыла одну из папок, лежащих перед ней. Фотография Маршалла Лэндиша встретила ее, как она и предполагала. Его зернистые черно-белые черты смотрели на нее с фотографии сотрудника бакалейной лавки, где он когда-то работал. Девушка взяла ее в руки, и ее желудок сжался от волнения. Она буквально заставила себя посмотреть на него, ее взгляд скользил по чертам человека, который причинил ей столько страданий. Отца ее ребенка. Невменяемого и злого человека, который считал, что его действия были своего рода извращенным правосудием.

Но, как и всегда, ей было трудно совместить лицо мужчины на фотографии с человеком в лыжной маске, который насиловал, терроризировал и морил ее голодом. Она не могла перестать представлять его в своем воображении как того безликого монстра, который напал на нее в постели посреди ночи. По просьбе Джози ее психолог распечатала фотографию из файла. Ей хотелось... представить его таким, каким он был, а не таким, каким решил ей показаться. Безликим. Она пыталась очеловечить его, чтобы унять панику. Он не был каким-то сверхъестественным дьяволом, которого она должна бояться. А был просто человеком. И он мертв. Исчез навсегда.

К тому же, если — нет, когда — она найдет своего мальчика, то должна знать, что он может быть похож на своего отца. Его сердце и душа будут принадлежать ему, но лицо может оказаться лицом ее мучителя. Она должна была смириться с этим. Не могла допустить, чтобы ее ребенок думал, что она видит в нем зло из-за черт, которые он не может изменить.

Джози несколько раз посещала школы, сидела в машине и наблюдала, как дети из класса, в котором он мог учится, уходят на перемену. Однажды заметила маленького мальчика с черными волосами, как у Маршалла, примерно того же возраста, что и ее ребенок. Он сидел один, склонив голову. Друзей рядом не было. Ее сердце заколотилось от надежды, а желудок сжался, когда она уставилась на одинокого мальчика. «Ты мой?» — мысленно спросила она. Но тут рядом с ним сел другой мальчик. Они были так похожи друг на друга, что Джози