Осколки грёз - Кэролайн Невилл Страница 18

За пару мгновений до решающего броска Энтони перехватил мяч у пятого игрока, повиснув на кольце.

Этот бросок остался за нами.

По залу прошлась волна ликования, а мы с парнями победно пожали друг другу руки. Команда школы Степинаца не собиралась отступать. Так, в следующем периоде матча «Баллеры» устроили нам хорошую взбучку. У них открылось второе дыхание.

Две четверти уже остались позади. Электронное табло над кольцами показывало счет 30:27 в нашу пользу. За это время мы со Стивом успели забросить по четыре трехочковых. Силы постепенно кончались, но каждый старался держаться на плаву. Мистер Нельсон всегда уверял нас, что первый матч – почти всегда решающий. Так команда выстраивала себе особую тактику. Пару игроков «Баллеры» заменили. Под конец третьего тайма игра становилась все более динамичной.

Очередной фол[16] прилетел противникам. Кто-то из игроков ударил Дерека по рукам, и теперь у нас появилась возможность забить два штрафных броска. Никто из нас не переживал по этому поводу, потому что броски на близком расстоянии для Дерека – самая простая задача.

В последней четверти мы носились по площадке так, как в самом начале. Обстановка накалялась. Счет был равный. С трибун были слышны крики:

– Давайте, ребята!

– Поднажмите!

– «Потертые шрамы»!

Это название команды давным-давно придумал наш тренер. Возможно, мистер Нельсон хотел показать остальным, что, даже несмотря на несложившуюся карьеру баскетболиста, он все равно смог многого добиться и воплотить часть своей мечты в нас.

Оставалась минута. Счет сравнялся. Все замолкли в ожидании, и в здании воцарилась тишина. Мы понимали, что сегодня кто-то должен выйти победителем, а кто-то – остаться проигравшим. Нам нужно было преимущество, чтобы пройти в следующий этап. Победные очки складывались, а потом команды, набравшие наивысшую сумму баллов, должны были сразиться друг с другом в финале.

Счет шел на секунды, но они словно длились целую вечность.

Мяч летел в мою сторону, и я сразу же, без раздумий, подхватил его на лету. Парни попытались прикрыть меня, пока я держал направление в зону врага. Когда я был уже близок, остановился, чтобы оценить обстановку. Народу было слишком много, и я решился на отчаянный шаг.

Пульс участился. Находясь недалеко от середины площадки, я все же выбросил мяч в пустоту.

Люди с трибун встали, наблюдая, как у них на глазах решается исход матча.

Мяч взлетел высоко, будто замер в воздухе, но все же долетел до кольца.

Конечный счет – 53:50.

Зал разразился овациями. Парни сразу же подбежали ко мне и усадили к себе на плечи. Я долгое время не мог поверить, что мне удалось забить решающий мяч.

Судья зафиксировал нашей команде первую победу в матче, а школе Степинаца – первое поражение.

С победными криками я выбежал на трибуны к Ванессе и подхватил ее на руки. Она нежно поглаживала мои щеки и, как и обещала, наградила своим поцелуем.

После матча мы пожали руки соперникам и вышли в раздевалку.

Мы сделали это. Я сделал это!

Мистер Нельсон редко проявлял эмоции, но в этот раз он вбежал к нам с криками:

– Парни, такой игры я давно не видел! Спасибо вам. Все мои наставления вы выполнили беспрекословно. Надеюсь, что эта победа будет лишь маленькой частью того, что вас еще ждет впереди. Жду вас всех на тренировке в среду. Еще раз с победой! – Тренер поднял руки вверх, сцепляя их в кулак, и наши возгласы стали еще громче.

– Если мистер Нельсон так обрадовался последнему броску Стэнли, то что тогда будет, когда мы выйдем в финал?

– Его придется подготавливать к такому знаменательному событию. Если так дальше и продолжим играть, то дорога в Сиэтл нам открыта. Потому что мы кто? – крикнул Дерек, и мы хором ответили:

– «Потертые шрамы»!

– Мы всегда будем впереди, потому что наши шрамы с каждым годом становятся глубже!

Постепенно наши крики становились тише. Парни расходились один за другим. Тишина заполняла пространство, и я наслаждался ею. После матча мне захотелось привести мысли в порядок, поэтому я решил пройтись в одиночестве.

Лицо обожгло прохладным ветром. Улицы ночного города затихли, и единственный шум, который изредка доносился, был гулом машин.

Я направился в сторону парка, он был одним из ярких зеленых пятен в самом центре города. Весной это место становилось особенно вдохновляющим, когда сотни цветущих японских вишен наполняли парк своим ароматом, а оттенки розового пестрели повсюду. По вечерам здесь зажигали десятки фонарей, расположенных вдоль узеньких пеших улочек. Мне нравилось часами бродить по тенистым рощам, усыпанным лепестками цветов, в поисках своей Музы.

К тому времени, когда я подошел к своему любимому месту, где от света оставался один огонек в конце ограждения, а ветви плакучей ивы свисали на скамью, я заприметил девушку. Не знаю, что двигало мной в тот момент, но я решил подойти к ней.

– Можно?

Тень девушки кивнула в ответ, и я приземлился на соседний край скамейки. Из-за приглушенного света у меня не получалось разглядеть черты ее лица.

– Погода сегодня хорошая, – решил начать я разговор, чтобы немного разбавить наше молчание.

Незнакомка звонко засмеялась от моей глупости, и я едва заметил, как на ее лице появилась улыбка. Похоже, я немного развеселил ее.

Я бросил взгляд на лежащий рядом с ней блокнот и ручку.

– О чем пишешь? – поинтересовался я.

– Да так. Ничего особенного, – произнесла она. Ее голос отдаленно что-то напоминал мне.

– Знакомое чувство.

Силуэт девушки развернулся в мою сторону, словно пытался изучить меня. Мы сидели слишком далеко друг от друга, чтобы не нарушать создавшийся вокруг нас покой.

– О чем ты?

– Я тоже не любитель делиться чем-то личным. – Я усмехнулся, вглядываясь в проходящих мимо людей. – Обычно все переживания, изложенные на бумаге, должны оставаться в пределах своих границ, не нарушая их.

– Ты тоже пишешь?

– Если это можно так назвать. Но мы определенно с тобой похожи.

Весь разговор походил на свидание вслепую. Никто из нас не знал своего собеседника, но складывалось ощущение дежавю.

– Мы раньше не встречались?

– Думаю, что нет.

– Наверное, показалось. – Она опустила голову к блокноту.

Неподдельный интерес к девушке и ее загадочным заметкам только возрастал. Я подвинулся ближе.

– Ты всегда такой любопытный?

– Только когда дело касается искусства, – произнес я, и незнакомка тут же закрыла