Чёрные узы и Белая ложь - Кэт Синглтон Страница 18

— Ты когда-нибудь готовил здесь что-нибудь? — Я перестаю восхищаться кухней и вместо этого смотрю на Бека, решив вместо этого восхищаться им.

“В конце концов, он мой будущий фальшивый жених.”

Бек выдерживает мой взгляд. Он прислоняется к краю столешницы. Его руки покидают карманы. Один разглаживает ткань его галстука, а другой тянет узел на шее. Я завороженно наблюдаю, как он ослабляет галстук на шее, пока не стягивает его полностью. — Ты многого обо мне не знаешь, Марго Моретти, начиная с того факта, что мне действительно нравится готовить, когда у меня есть время.

Мои губы приоткрываются от шока. Я пытаюсь представить Бека за готовкой на кухне, но у меня не получается воспроизвести этот образ в голове. Это кажется слишком грязным, слишком небрежным для человека, который девяносто процентов времени ходит в костюме и галстуке. — Ты готовишь?

Бек красиво складывает галстук и кладет его рядом с собой на прилавок. — Почему это так тебя шокирует?

Я медленно пробираюсь к его холодильнику, открывая большие дверцы, чтобы осмотреть, что у него внутри. Я ожидала кучу контейнеров на вынос или, может быть, вообще ничего, но меня удивляет, насколько хорошо он снабжен свежими ингредиентами. Оглянувшись через плечо, я вижу Бека, наблюдающего за мной с самодовольным выражением лица.

Я закрываю двери, снова поворачиваясь к нему лицом. — Я не знаю. Я просто ожидала, что ты будешь из тех парней, у которых все время готовит частный повар. Трудно представить, что ты готовишь. Разве это не испортит твой костюм и все такое?

Он тихо смеется, отрываясь от столешницы и сокращая расстояние между нами. Ненавижу, как учащается мой пульс, когда он приближается. Проблема с Беком в том, что он самый привлекательный мужчина, которого я когда-либо видела. Над его личностью можно было бы немного поработать, но даже с его суровым поведением в нем есть магнетизм, который притягивает меня. Я могла бы бороться с этим, или я могла бы позволить ему притянуть меня. Я не уверена, какой из них будет хуже в конце, но мне нужно держать свои гормоны и чувства под контролем с этой сделкой.

У меня уже было разбито сердце одним братом Синклером, и я ни за что не позволю другому приблизиться к моему только что исправленному.

Руки Бека упираются в матово-черный холодильник над моей головой. Он не прикасается ко мне, но его присутствие вырисовывается, доминирует, так что на самом деле кажется, что он прикасается ко мне повсюду. — У меня есть личный повар, который готовит большую часть моих блюд. Но это не потому, что я не люблю готовить или не умею, это больше для удобства.

Его дыхание щекочет мою кожу. Мои теннисные туфли никак не влияют на мой рост, поэтому, когда он так близко, я обращаю внимание на то, насколько сильно отличается наш рост. В хороший день я всего на несколько дюймов выше пяти футов [Прим.: 167,64]. Он должен быть по крайней мере на фут выше меня [Прим.: 198,12], но я в этом ужасная судья. Я знаю, что Картер хвастался, что у него шесть футов роста [Прим.: 182,88], а Бек определенно на несколько дюймов выше его.

Он наклоняется ближе, наши лбы почти соприкасаются. Я хочу знать, какой одеколон он использует. Он пахнет бергамотом, смешанным с чем-то еще, чем-то сладким — может быть, жасмином. Что бы это ни было, я не могу насытиться. Я хочу уткнуться лицом в то место, куда он распыляет его по утрам, вдыхать аромат, пока он навсегда не отпечатается в моей памяти.

— На этот раз ты молчишь, — замечает он. Я не говорю ему, что молчу, потому что представляю, как прижимаюсь лицом к его шее, просто чтобы раствориться в его запахе. Его опьяняющие глаза цвета индиго блуждают по моему лицу. Он не удосуживается скрыть тот факт, что смотрит прямо на мои губы.

“Бекхэм Синклер хочет меня поцеловать?

Хочу ли я поцеловать его?”

Наш разговор за несколько дней звучит в моей памяти. Он сказал мне, что мы будем целоваться раньше, чем позже. Я посмеялась над этой идеей, но когда он так на меня смотрит, я не могу не задаться вопросом, что произойдет, если мы это сделаем.

Я прижимаюсь плечами к холодным металлическим дверцам холодильника, пытаясь убежать от него, хотя знаю, что это бесполезно. — Я просто не могу представить, как ты готовишь. Ты носишь фартук, чтобы держать себя в чистоте?

Бек убирает руки с моей головы, но его ноги остаются на том же месте. Сохраняя со мной зрительный контакт, он ловко расстегивает верхнюю пуговицу своей рубашки. Я ожидаю, что он остановится на этом, но он не останавливается. Как только верхняя расстегнута, он также вытаскивает пуговицу из следующего отверстия. После того, как три пуговицы расстегнуты, я вижу брызги его светлых волос на груди.

— Что ты делаешь? — шепчу я в полупанике, слишком пристально наблюдая за ним. Даже когда мой взгляд сосредоточен исключительно на его пальцах, продолжающих расстегивать каждую пуговицу, я чувствую, как Бек пристально смотрит на меня. — Я умираю с голоду. И, извини, что разочарую, но у меня нет фартука. Эту рубашку нельзя испачкать. Так что мне просто нужно… — Он оставляет остальное, что собирался сказать, на волю воображения, быстро расстегивая рубашку и последнюю пуговицу.

И черт возьми, видеть Бека, стоящего на кухне с расстегнутой пуговицей и выставленным напоказ прессом, может быть, самое горячее, что я когда-либо видела.

Я не знаю, куда смотреть в первую очередь. В глазах Бека огонь. Клянусь, они так ярко горят желанием, что все мое тело становится горячим. Передо мной также пульсация мускулов. Мне едва приходилось поднимать руку, и я вспоминала, как ощущается его пресс под моими прикосновениями.

Когда Бек сжимает губы, глядя на мой рот, я теряюсь в похоти момента.

Я хочу чувствовать его под моими прикосновениями больше, чем когда-либо хотела чего-либо.

Я собираюсь действовать импульсивно, когда он принимает решение за меня. Он наклоняется, позволяя своему носу коснуться моего подбородка.

Твою мать. Мое дыхание смешивается с дыханием Бека.

Мы будем целоваться? Трахаться? Боже, я так сильно этого хочу, даже после того, как сказала ему несколько дней назад, что мы никогда не сможем пересечь черту.

Прямо сейчас я хочу сказать: «К черту линию, и пусть Бэк меня трахнет».

— Марго, — выдыхает он, его рука ложится рядом с моей головой. Мне приходится держать себя в руках, выполнив единственный логичный вариант, положив руки