Пристегните ремни. Взлетаем! - Тина Джель Страница 17

— Невеста моя, — монструозина утыкается носом в моё плечо и, кажется, начинает ржать.

Он за клоуна меня тут держит?

От автора: РесторанCencio La Parolaccia- Ченсио ла паролачча (Ченсио — сокращение от имени основателя, а parolaccia переводится с итальянского как "ругательство"), руководит им уже второе поколение семьи Де Сантис, а основан он был аж в 1941 году. В этом ресторане жёстко высмеивают своих клиентов. Посещение рекомендуется только со знанием итальянского языка.

Глава 18

— Ну что невеста моя, нагулялась? Ко мне тогда, супружеский долг выполнять? — Положив расслаблено руку на руль и локоть второй — на открытое окно, Энцо, прищурившись, смотрит на меня.

Какой такой ещё супружеский долг?

Я только-только выдохнула с облегчением, когда он великодушно согласился не продолжать нашу прогулку по парку «Колле Оппио», в который привёз после ужина, чтобы показать мне статуи без носов. Какой-то вандал оторвал у статуй, украшающих этот парк, носы. Так-то, конечно, пофиг, я, может быть, я бы и погуляла там с ним, но итальянцы меня не раз предупреждали, что ходить в этот парк ночью — опасно. В этом парке, полно бомжей по ночам. И он очень плохо освещён.

— Заодно и водички попьём из фонтанчиков...бесплатно, а то я потратился сегодня...ужин, цветы, сама понимаешь, — заявляет он мне с серьёзным выражением лица.

— Я не хочу пить, — бормочу. «Напилась уже, хватит» — думаю. — А цветы свои можешь забрать и... продать… — подкидываю ему идейку, раз ему так денег потраченных жалко.

А что? Я бы, наверное, так и сделал, если бы дома была. Ломанулась бы к круглосуточному супермаркету, не постремалась. Дома, правда, мне таких кустов никто не дарил.

И какая на фиг невеста?

Он просто скандала прилюдного не хотел, поэтому и прикрыл меня. Я же видела, не дура, что Пупетта эта его, готова была выцарапать мне глаза, так смотрела. И она знакома с его родителями...

Бли-ин...

— Я неважно себя чувствую. У меня месячные...первый день...сам понимаешь, — отвожу взгляд, чтобы он не заметил моего вранья.

Не умею правдиво врать, я не Лерка.

— Месячные? — внезапно заинтересованным тоном уточняет монструозина. — Мы ещё только начали встречаться, а ты уже меня обманываешь.

Мы что с ним начали встречаться? Где я была, когда это произошло?

— Нет, что ты, я не обманываю. Можешь проверить...

Откинувшись на сиденье, я чуть раздвигаю ноги.

Ну не полезет же он проверять, ей богу. Что за дичь? Он же не дедок какой-то...

— Ну, хорошо, — говорит он спокойно, а я уже начинаю верить в то, что пронесло.

И, вытаращив глаза, наблюдаю, как он открывает бардачок, достаёт оттуда упаковку салфеток. Небрежно так вытаскивает парочку, всё это время не сводя с моего лица взгляда. Вытирает тщательно пальцы и, выбросив салфетки прямо в окно, нависает надо мной.

Мои глаза округляются от шока.

Он что, правда будет проверять?

Взвизгиваю, когда рука его оказывается в моих трусиках, а пальцы легко проскальзывают между влажных, почему-то, складочек.

— А-а-а..., — вырывается из горла вопль, и я со всей дури сжимаю ноги.

— Что ты делаешь? — показалось, что он тихонечко хихикает, уткнувшись носом в моё плечо, как тогда, в ресторане.

Что его так развеселило?.

И я бы ответила ему, но я не могу. Только сжимаю бёдра сильнее, чувствуя как палец его нажимает на маленький комочек нервов, которого у меня быть не должно. Я знаю. Мне бывший об этом говорил не раз.

Вцепляюсь двумя руками в его запястье, пытаясь избавить себя от позора. Тщетно. Он даже не реагирует на мои потуги. Его сухожилия на запястьях натянуты, как струны. А учитывая то, что он прижимает меня к спинке своим немаленьким таким телом, мне с ним никак не справиться.

— А-а... — опять вскрикиваю, когда он чуть дёргает тампон за верёвочку.

Сейчас он раскроет мой обман и мне конец.

Но он тут же вставляет тампон на место, одновременно с этим нажимая большим пальцем на точку, которая у меня откуда-то появилась сегодня.

Промежность неожиданно начинает пульсировать. Перед глазами всё темнеет и плывёт.

Стыдоба! Я получила свой первый оргазм от тампона...

Боже, это ещё хуже чем девственность по пьяни потерять с малознакомым парнем.

Ещё и ноги предательски подрагивают.

— Ой, — всхлипываю, не знаю отчего.

— Что? — спрашивает он меня на ушко, прикусывая мочку, и дрожать я начинаю уже всем телом.

«Только бы отдал документы, и я его больше никогда не увижу» — успокаиваю себя, всеми силами сдерживая стоны.

Распахиваю в ужасе глаза, когда он жёстко хватает меня одной рукой за волосы на затылке, а следом ощущаю неприятную пустоту между ног. И там так мокро, господи. Разве такое возможно? Сейчас я ему устрою тут потоп всемирный...

Вытаращив глаза, наблюдаю, как он нюхает свои пальцы, которые только что были у меня внутри, облизывает их. Кошмар!

И, усмехаясь, спрашивает:

— Месячные, говоришь? — глаза его необъяснимо вспыхивают.

Ой, блин! Чего он там нанюхал?

— Му-у, — отвечаю я ему.

— Ну, хорошо. Отвезу тебя домой, — вдруг говорит, откидываясь на спинку своего кресла.

— Му-у, — соглашаюсь с ним.

Бросаю взгляд на его руку, которой он поправляет свой восставший пик в кармане.

Мне страшно даже предположить, но я надеюсь, что это не его достоинство...

* * *

— Антонина, завтра, — смотрит на часы, — сегодня уже, ты сидишь дома, вечером заеду, — говорит он мне, глуша мотор.

— А?

— Ну, у тебя будет второй день, уже можно...

— А...да, да… конечно. А документы? — разродилась, наконец, я вопросом.

— Какие документы? — прищуривается он.

Я округляю глаза.

— А-а, документы… — тянется он к бардачку. — Эти? — демонстрирует мне паспорта.

Я нервно сглатываю, наблюдая, как он, постучав ими по открытой ладони, бросает их на панель. — Иди ко мне, — говорит.

— Зачем? — спрашиваю и вжимаюсь в кресло, пытаясь с ним слиться.

— Ладно, я сам, — ловко перетекает на меня со своего места.

Пикнуть не успеваю, как он размазывает меня своей тушкой по сиденью.

Его рука обхватывает моё лицо и пока мой вопль негодования поднимается из лёгких до горла, его язык уже внутри меня.

Какой быстрый, чёрт его побери!

Упираюсь ладонью в его грудь, пытаясь оттолкнуть его от себя. Но руки мои так ослабели сейчас, что он их даже не замечает. Продолжает меня целовать.

Поцелуй его: влажный, развратный и больше похож на половой акт. Моё тело неожиданно начинает гореть. И всё, что я могу сейчас — только безвольно постанывать, пока он трахает мой рот своим языком, не