Развод. Любить нельзя вернуться - Ирина Романовская Страница 17

Надо было соглашаться на предложение Марьяна и уезжать вместе с ним в Чехию. Пока Соне всего три года, то намного легче поменять круг её общения, перевести в другой детский сад, выучить новый язык и прочее.

Там было бы мне намного легче. И безопаснее.

Почему смелые решения приходят в голову с таким опозданием?

Закрываю глаза и про себя считаю до десяти. Раз, два, три… Картинки вчерашнего вечера вновь скачут перед глазами.

Незнакомый номер появляется на экране мобильного, как только я выключаю свет и выхожу из детской комнаты. Цифры незнакомые, код местного оператора.

— Алло? — шепчу настороженно.

— Нужно встретиться, — рассерженный голос бывшего мужа резонирует в ухе.

— Нет, — отсекаю на повышенных тонах.

Сердце разгоняет пульс до ста пятидесяти. Кипение собственной крови мешает услышать, что еще говорит Горский. Повторяю тише:

— Нет. Это лишнее. Мы больше никто друг другу.

Каждое слово Назара бьет набатом по голове. Паника, страх, злость и гнев бурлят в венах. Мечусь по коридору, захожу на кухню. Залпом выпиваю остатки матчи, морщусь от неприятного вкуса. Больше никогда не куплю эту гадость. Не мой напиток, однозначно.

Тянусь к открытому окну, чтобы глотнуть свежего воздуха. Прохлада вечерней столицы едва ли остужает мой пыл.

Глаза скользят по детской площадке, где компания школьников громко смеется, по густым кронам плодовых деревьев, заботливо высаженных управляющей компанией нашего жилищного комплекса.

От потяжелевшего дыхания экс-супруга мороз бежит по плечам.

— Каролина, не вынуждай меня подниматься.

Припаркованные автомобили, горящие фонарные столбы и он, смотрящий вверх прямо на меня. Черт! Черт! Черт!

Горский стоит под подъездом и в любую минуту может ворваться в мой маленький домашний оазис и разрушить тут все.

— Я не открою дверь, — слабая попытка. Сама себе не верю.

Хочется отступить от окна и задернуть штору. Трусливо сделать вид, что этот мужчина мне привиделся или приснился.

— Тогда придется позвонить в д звонок и разбудить кое-кого.

— Не смей! — вытягиваю шею и перегибаюсь через подоконник. — У нас нет причин видеться, общаться и тем более работать сообща.

— Я бы поспорил. Ты отобрала кое-что мое. Слишком значимое и ценное.

НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ!

Таксист с опаской коситься в мою сторону. Похоже он боится, что я поцарапаю лаковое покрытие этой несчастной деревяшки. Сжимаю пальцы в кулак, вдавливаю ногти в ладонь.

Нервозность вновь нарастает. Ритмичные движения пальцев и однообразный звук постукиваний, оказывается, неплохо так успокаивают мои расшатанные нервы.

Выдержки хватает от силы на пять минут. Снова начинаю тарабанить пальцами, но теперь уже по металлическому бегунку бокового кармана сумки.

Почти приехали. До пункта назначения, если верить старенькому навигатору таксиста, осталось каких-то триста сорок шесть метров. Как только машина сворачивает в указанном направлении, сразу попадаю глазами на тот самый черный, тонированный седан у нужных мне ворот.

НЕНАВИЖУ! КАК ЖЕ Я ЕГО НЕНАВИЖУ!

Глазею на багажник припаркованной впереди машины и не решаюсь покинуть салон бизнес-такси. Понятия не имею зачем заказала машину представительского класса на эту встречу. Все равно она уедет, как только я захлопну пассажирскую дверь.

— Приехали, девушка, — покашливает нахмуренный водитель. — Время простоя оплачивается по двойному тарифу.

Закатив глаза, дергаю металлическую ручку. Отталкиваю дверь до упора и выставляю ногу на асфальт. Поднимаю голову и смотрю на часть второго этажа, выглядывающую из-за забора. Когда-то в этой части дома была наша с Назаром спальня. А теперь? Надеюсь, Горскому не хватило смелости свое ложе с Аннет поставить там же.

Папка с документами зажата под мышкой, сумка болтается на плече. Перекладываю мобильный телефон в другую руку. Втягиваю носом вечернюю прохладу, оттягивая неизбежное на пару секунд.

Жму на звонок. Прислушиваюсь к звукам за воротами. Тишина. Никто не спешит к калитке. Во второй раз давлю на черную кнопку с такой силой, что слышу, как мелодия звонка разносится под крышей дома.

Наконец щелкает затвор, и калитка отъезжает назад. С того самого момента, когда я была здесь в прошлый раз, практически ничего не изменилось. Те же горы песка, щебня, те же строительные леса, инструменты и ведра у фасада дома. Разве что на месте будущей детской площадки горы мешков со строительным мусором, а не качели и горка.

Внезапно дверь дома распахивается и на пороге появляется Назар. Его серая футболка с логотипом какой-то хоккейной команды и широкие спортивные штаны того же цвета разительно контрастируют с моими черными лодочками и строгим темно-синим платьем с юбкой-карандаш, длиной чуть ниже колена.

Расслабленный внешний вид бывшего мужа словно подчеркивает тот факт, кто хозяин сегодняшней встречи. В его руках дымят две чашки свежезаваренного кофе.

— Здравствуй, — экс-супруг здоровается первым и кивком головы приглашает на террасу в задней части дома.

Не дожидаясь ответа, Горский исчезает за углом дома.

— НЕНАВИЖУ, — бормочу ему в след. — На кофе ты зря потратился. Задерживаться для задушевных бесед я не собираюсь. — Бросаю привезенную папку на стол и поднимаю повыше подбородок. — Вот документы на дом, которых ты так жаждешь. Он снова твой. Наслаждайся.

Горский даже на секунду не упускает взгляда на упавшие бумаги. Его глаза всецело заняты рассматриванием моей персоны. Щеки, шея, грудь покрываются мурашками от невидимых касаний некогда любимого мужчины.

НЕНАВИЖУ!

Надо развернуться и уйти прочь. Немедленно уйти. Но по неведомой для меня причине я стою на месте и не делаю ни шага. Расправив плечи, позволяю бывшему мужу смотреть на себя столько времени, сколько нужно.

Внезапно Назар перестает перемешивать сахар в чашке. Схлестываюсь с холодной зеленью его глаз.

— Меня не интересует дом. Можешь оставить его себе, если надо.

— Он — единственное, что нас связывает.

Уголки губ экс-супруга ползут вверх. Проявившиеся ямочки на гладко выбритых щеках делают выражение лица Назара опасным и хищным.

— Уверенна?

— Конечно.