Не Твоя Ставка, Мажор! - Мира Лаверн Страница 17

— Ничего.

— Это не ответ.

— Хочу, чтобы мой грант не зависел от семьи человека, который поставил деньги на мою любовь.

— Он зависит от проекта.

— Финансирование проекта — от фонда.

— Тогда попроси университет перевести тебя на другую программу.

— И потерять место в лаборатории?

— Есть другие гранты.

— Их распределили в начале года.

— Можно создать новый.

Я закрыла глаза.

— Тимур.

— Что?

— Ты снова делаешь это.

— Предлагаю варианты?

— Говоришь о создании нового гранта так, будто речь идёт о заказе ужина. Для тебя любую проблему можно решить деньгами или звонком.

— Если можно, почему не решить?

— Потому что после этого я буду обязана.

— Кому?

— Тебе.

— Я не потребую ничего.

— Ты уже требуешь признание.

Он замолчал.

Я попала в точку.

Мы стояли в пустом коридоре, слишком близко к двери, за которой была Женя. Я знала, что она слышит хотя бы часть разговора. Это должно было меня смущать.

Но сейчас я думала только о том, что Тимур впервые увидел не злость, а страх.

Мне хотелось спрятать его обратно.

— Я сама разберусь, — сказала я.

— Хорошо.

— И ты не звонишь отцу.

— Не позвоню.

— Не пишешь в фонд.

— Не напишу.

— Не просишь администрацию создать мне другой грант.

— Не попрошу.

Я внимательно посмотрела на него.

— Так просто?

— Ты сказала, чего хочешь.

— Раньше тебя это не останавливало.

— Ты говорила, чего не хочешь. Сейчас сказала, что будешь делать сама.

— Разница?

— Для тебя, кажется, есть.

Я не нашла ответа.

Тимур открыл дверь лаборатории.

Перед тем как войти, он остановился.

— Но если фонд попытается использовать грант против тебя, скажи.

— Зачем?

— Потому что тогда это уже будет моей проблемой.

— Не называй так.

— Я не сказал «моей».

— Смысл тот же.

— Хорошо. Тогда общей.

Я хотела возразить.

Не стала.

Мы вернулись в студию.

Женя сидела за компьютером и делала вид, что ничего не слышала. Настолько старательно, что было очевидно обратное.

— Всё нормально? — спросила она.

— Да, — ответили мы одновременно.

Женя посмотрела сначала на меня, потом на Тимура.

— Страшные люди.

Съёмка началась через полчаса.

На этот раз мы сидели рядом, но между креслами оставалось заметное расстояние. Такое решение предложила Ирина Валерьевна: не создавать визуальную дуэль и показать, что мы анализируем комментарии вместе.

Мне оно не нравилось.

Слишком легко было случайно повернуться и увидеть Тимура в полуметре.

Первым появился комментарий обо мне:

Охотница за богатыми. Такие всегда сначала строят недоступность, а потом случайно беременеют.

Я прочитала его вслух.

Даже после подготовки слова звучали мерзко.

— Что здесь происходит? — спросила я у Тимура.

Он посмотрел на экран.

— Человек решил, что знает твой план.

— Почему?

— Потому что так проще.

— Объясни.

— Если признать, что ставка началась без твоего участия, придётся считать тебя пострадавшей стороной. Тогда люди, которые делают ставки, участвуют в травле. Им удобнее решить, что ты сама всё организовала.

Я повернулась к нему.

— Ты это подготовил?

— Нет.

— Звучит слишком разумно.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Я уже слышал.

Следующий комментарий был о Тимуре:

Хозяин университета решил купить очередную игрушку. Папа оплатит.

Он прочитал без выражения.

— Правда ли, что твой отец финансирует университет? — спросила я.

— Да.

— Правда ли, что это даёт тебе преимущества?

— Да.

Ответ снова оказался слишком прямым.

— Какие?

— Быстрый доступ к информации. Знакомство с администрацией. Возможность пользоваться спортивной инфраструктурой с детства. Люди чаще отвечают на сообщения, если видят фамилию.

— Ты считаешь это справедливым?

— Нет.

— Готов отказаться?

— От чего именно?

— От преимуществ.

— Как?

— Не пользоваться связями.

— Тогда информация для выпуска пришла бы через две недели.

— То есть результат оправдывает привилегию?

— Нет. Но притворяться, что её нет, тоже бессмысленно.

Я услышала в наушнике голос Ирины Валерьевны:

— Хорошо. Продолжайте.

Следующий комментарий:

Морозова слишком обычная. Орлов не посмотрел бы на неё без ставки.

Я прочитала и почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.

Мы обсуждали этот текст заранее.

Я знала, что скажу.

Но камера превращала слова в приговор.

— Комментарий одновременно оценивает мою внешность и предполагает, что внимание мужчины определяет ценность женщины, — произнесла я. — В нём не объясняется, что означает «обычная». Автор использует неопределённость, чтобы я сама заполнила её своими страхами.

— Заполнила? — спросил Тимур.

Вопроса не было в сценарии.

— Что?

— Ты сама решила, что автор имеет в виду?

— Мы обсуждаем механизм.

— Значит, решила.

Я посмотрела на него.

— Это не относится к выпуску.

— Напротив.

— Тимур.

— Ты сказала, что неопределённость заставляет человека искать собственные недостатки. Какие нашла ты?

Мне захотелось ударить его распечаткой.

Не потому, что вопрос был грубым.

Потому что ответ существовал.

Слишком быстро.

Я вспомнила девушек возле ледовой арены: ухоженных, уверенных, в дорогих куртках. Фотографии Тимура с вечеринок. Его бывшую девушку, которую я видела в университетском аккаунте: длинные светлые волосы, модельная фигура, идеальное платье.

И себя после смены.

С волосами, пахнущими кофе.

В дешёвом свитере.

— Я не обязана отвечать, — сказала я.

— Не обязана.

Он не настаивал.

Снова.

Это было хуже.

— А ты? — спросила я. — Считаешь меня обычной?

За стеклом Женя резко подняла голову.

Тимур не улыбнулся.

— Нет.

— Почему?

— Потому что обычные люди не выливают кофе на капитана команды перед сотней камер.

— Значит, дело только в поведении?

— Ты хочешь, чтобы я оценил внешность?

— Нет.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Проверяю логику.

— Логика простая. Я заметил тебя до ставки.

— На интервью.

— Раньше.

Я замолчала.

— Когда? — спросила я.

— Не относится к теме.

— Ты сам начал.

— Я ответил.

— Когда?

Тимур посмотрел на камеру.

— Следующий комментарий.

Я почувствовала, как вспыхнули щёки.

Ирина Валерьевна вмешалась через наушник:

— Алиса, продолжаем.

Я взяла следующий лист.

Съёмка длилась сорок минут.

Мы читали обвинения, разбирали слова и пытались не превращать всё в очередную личную перепалку. Иногда получалось. Иногда нет.

После последнего комментария красный огонёк погас.

Я сразу сняла микрофон.

— Когда ты меня видел? — спросила я.

Тимур встал.

— Съёмка закончена.

— Поэтому и спрашиваю.

— Правило о личных встречах.

— Мы в лаборатории.

— Но работа закончена.

— Удобно.

Он отдал микрофон Жене.

— В библиотеке, — сказал Тимур.

— Что?

— Я видел тебя в библиотеке за неделю до интервью.

— И что я делала?

— Спала.

Женя рассмеялась.

Я повернулась к ней.

— Я не спала в библиотеке.

— Ты спала за столом, — продолжил Тимур. — На книге по теории коммуникаций.

Я вспомнила.

Накануне сдачи первой части проекта я почти всю ночь работала. Утром пришла в библиотеку, открыла учебник и, видимо, действительно отключилась на несколько минут.

— Это не считается знакомством, — сказала я.

— Я не говорил, что познакомился.

— И почему запомнил?

— У тебя на щеке отпечаталась схема.

Женя уже не скрывала смех.

— Очень романтично.