Не верь мне - Ольга Сергеевна Рузанова Страница 17

Таня приспускает очки на кончик носа и, сощурив глаза, внимательно смотрит на Эву. Та, проплыв пару метров, переворачивается на спину и раскидывает руки, являя взору Просекина все свое стройное тело.

– Почему нет? Она сама себя предлагает.

Я сотню раз наблюдала подобные игры. Жеманность, ложная скромность. Изворотливость и фантазия во флирте некоторых порой поражала меня до поднимавшихся дыбом волос. Со стороны это всегда выглядело смешно, в том числе для самого Пашки.

Но сегодня мне, откровенно говоря, не до шуток, и мне кажется, я смогла найти причину.

Мне обидно...

Нет, мне больно от того, что Пашка не чувствует ничего после той ночи. От того, что наш поцелуй перевернул мой мир с ног на голову, а для него все осталось по прежнему.

Конечно, это только мои проблемы, и разбираться с ними я должна сама, но... скажите мне, как это сделать, и я сделаю в ту же секунду!...

– Дамы!... – вдруг раздается над нами голос Ромы, а затем на мои ноги падает его тень.

Таня, засуетившись, тут же принимает сидячее положение и скрещивает лодыжки.

В руках Романа поднос с мясом, креветками и фруктами. Подмигнув нам, он обходит мой шезлонг и опускает его на белый пластиковый столик.

– Сейчас ещё коктейли принесу, – говорит он, отправляясь к бару.

– Бля–а–а–а–ть... – выдыхает подруга, провожая жадным взглядом его спину, – Катька, кажется, я только что влюбилась!... Посмотри на меня... – поднимает очки на лоб, – Видно сердечки в глазах?

– Видно, – киваю я, – Они розовые и пульсируют.

– В животе тоже все пульсирует, – проговаривает она со стоном.

Через минуту Роман возвращается с двумя бокалами. Вручает нам и садится на шезлонг Тани. Широко расставив колени и упираясь в них локтями.

– Какой сервис!... – восклицает подруга и складывает губы в розочку.

Я знаю, что она прикалывается, и все происходящее для нее не больше, чем развлечение.

– Паха велел не оставлять вас без внимания, – проговаривает Рома со смехом.

Слышу плеск и вижу мокрую голову Просекина в бассейне. Белокурая макушка Эвелины нарезает круги вокруг него как плавник акулы.

– Паша попросил? – уточняю я, – Сказал, чтобы ты развлекал нас?

– Вы против? – отвечает он вопросом на вопрос.

– Я – нет! – заявляет Таня.

– Я – тем более!...

– Угощайтесь.

Так, значит, да?... Скинул меня на друга, чтобы не докучала и не путалась под ногами, а сам клеит Силагадзе!

Молодец какой! Настоящий брат!

Беру шашлык и с азартом вонзаю зубы в мясо.

– Рома, расскажи, как твои дела! – просит Таня, – Чем занимаешься в Канаде?... Девушка там есть?

– Девушки нет, – отвечает парень, пропустив первые два вопроса и почему–то глядя при этом на меня.

– Правда?... Как же так?

– Мне русские по душе.

– Славянки? – уточняет подруга, взмахнув ресницами.

– Да. Блондинки с голубыми глазами.

Я изображаю удивление и театрально прижимаю ладонь к груди.

– Какое совпадение!

Ромка ржет, являя нашему взору ровные белые зубы.

Он мне нравится. Если Паша ему доверяет, то кто я такая, чтобы не доверять Паше?...

– Он сказал, ты теперь свободна, – продолжает Кацюба, взъерошив волнистые пряди, – Николаев получил отставку?

– Типа того.

Таня возвращает очки на нос и принимается за еду, больше не обращая на нас внимания.

– Придурок...

– Так и есть, ага, – усмехаюсь я, – А ты, Ром, с какой целью интересуешься?

Застыв с улыбкой на лице, он пробегается вороватым взглядом по моему телу и возвращает его к глазам.

– Ты мне всегда нравилась.

– Ого!... Вот это новость! – смеюсь смущенно.

– Разве?... Я думал, Паха тебе рассказывал.

– Нет.

Повисает пауза, в течение которой шестеренки в моем мозгу раскручиваются до ощущения головокружения.

Охренеть просто.

Ладно.

– Тань, может, искупаемся в бассейне?...

– Можно, – соглашается она, промокая губы салфеткой.

Я закидываю в рот кусочек ананаса и, поднявшись с шезлонга, поправляю узенькие завязки бикини на бедрах.

– Рома, ты с нами? Ты обещал развлекать нас!...

– Без проблем, – бормочет он, пялясь на меня, – Я в твоем распоряжении, Катюха!

 Глава 16

Катя

Вода в бассейне кристально чистая и освежающая. Но сестры Силагадзе взбудоражены явно не этим. Держась за бортики руками и бултыхая ногами, они смеются на мой взгляд слишком громко. Раздражающе. При этом это смех на публику – без дурацких ужимок и подхрюкиваний, как часто бывает в чисто девичьих компаниях.

А тут мелодичные переливы, как трель колокольчиков, изящные повороты головы и интимные улыбки, когда парни, в частности Просекин, смотрит на них.

Мне требуется пару минут, чтобы привыкнуть к воде, которая ещё не успела как следует прогреться. А затем я проплываю несколько метров и останавливаюсь около сестер.

– Не замерзли ещё?...

– А?... – с улыбкой оборачивается ко мне Ева, – Нет!... Хорошая вода, да, Эвелин?...

Та кивает несколько раз и, подняв тонкую руку, снова поправляет волосы на макушке.

Таня делает заплыв до противоположного бортика и неспешно возвращается. Рома, дождавшись, когда я посмотрю на него, делает прыжок с небольшого трамплина. Обычно я не люблю подобные понты, но у него получается красиво. Он изящно входит в воду и какое–то время движется по дну. Видна подготовка.

– Впечатлил! – хвалит Таня, когда его голова появляется на поверхности.

Лежащие на шезлонгах девчонки, которых я мало знаю, пищат и аплодируют, но Ромка смотрит только на меня.

Я поднимаю вверх большой палец.

Сделав пару махов руками, он оказывается около меня. Пашка все это время сидит на бортике около лестницы в бассейн с опущенными в воду ногами. Две белокурые русалки плещутся рядом.

Я не знаю, как выгляжу на контрасте с ними, и не хочу искать ответ в Пашкиных глазах, поэтому поворачиваюсь к нему спиной и обращаюсь к Роме:

– Признавайся, занимался плаванием?

– Синхронным... – подсказывает Таня, остановившаяся от Романа с другой стороны.

– Прыжки в воду, – говорит он, хохотнув, – До восемнадцати лет.

– Почему перестал заниматься?

– Стало неинтересно.

Мне это знакомо. Я тоже чем только не занималась до окончания школы – и бассейн, и танцы, и рисование, и фортепьяно. А потом разом стало скучно. Видимо, повзрослела.

– А чем в Канаде занимаешься? – спрашивает Таня, – Расскажи,