Отец моего парня - мой босс - Любовь Попова Страница 17

Приподнимаю грудь ладонью, наслаждаясь ее тяжестью и упругостью.

— Сука, — не сдерживаюсь, нажимая большим пальцем на сосок, получая заслуженный стон и слезы, стекающие по щекам.

Ее губы, покрасневшие и припухшие, а один кулак зажат белыми жемчужными зубками.

Накрываю сосок ртом, смотря строго в глаза, втягиваю ртом, а она вскрикивает, сжимая пальцы в мои волосы.

— Гоша!

— Да, да, малышка, какая ты сладкая…

— Гоша! Там Гоша!

Резко оборачиваюсь и действительно на кухне стоит Гоша.

Меня как ушатом ледяной воды. Я тут же отхожу от Маши, а она спрыгивает на пол, стоя не жива не мертва.

И спасает нас сейчас от скандала только тот факт, что Гоша не в себе и на нас не смотрит. Идет прямиком к туалету. Не видит, потому то пьян. Но и этого хватает, чтобы мигом протрезветь, осознав, что сейчас чуть не произошло.

Сколько бы еще я себя уговаривал, еще маленько, если бы не вскрик Маши.

Как далеко бы зашел.

Хотелось бы верить, что смог бы остановиться и не трахнуть подругу сына прямо в его кухне…. Хотелось бы верить, что не лишил бы ее, девственности, вот так, самым мерзким способом.

Маша тут же поправляет одежду, тыльной стороной ладони стирает с губ влагу и смотрит на меня так, словно я тут ее чуть не изнасиловал, а она старалась вырваться.

— Вам лучше уйти. Прямо сейчас.

— Тебе лучше расстаться с Гошей. Чем раньше, тем лучше.

— Или что? Расскажите ему что чуть не трахнули меня? Он же такой великодушный — все поймет, да? — шипит она змеей, но при этом не выглядит рассерженной, скорее обиженной, на грани слез, А я говорю как думаю, говорю то, что в любом случае случится.

— Нет, просто в следующий раз рядом может не оказаться рядом Гоши или любого другого фактора, который меня остановит. И лучше к этому времени тебе быть свободной от других обязательств, — говорю спокойно, забираю телефон и иду на выход. Тело все еще звенит от напряжения, особенно там, где долбится в трусы головка члена. Это пиздец, она еще никогда так не болела, словно страдая от того, что ему не дали попробовать сладенькое. Пока еду в лифте подношу пальцы к носу, втягивая терпко сладкий аромат Маши. Хочу и все. А она пусть свои глазки метает, когда буду трахать ее третий раз за ночь.

Не хочется нарушать собственные принципы и лучше оставить в тайне наши с ней отношения, тем более что вряд ли они продлятся долго.

На улице звоню Кире, назначая встречу. Вызываю водителя, который будет этим вечером меня возить.

Приезжаю к любовнице через час. Она открывает мне в своем черном шелковом пеньюаре, но у меня перед глазами стоит Маша в своей голубой пижаме, которая лихо затмевает любые прелести Киры.

— Прикройся, поговорим, — даже не разуваюсь, не планирую сегодня задерживаться.

Она тут же запахивает пеньюар, складывая руки на груди.

— Бросаешь меня?

— Я бы сказал, что наше взаимовыгодное сотрудничество подошло к своему логическому завершению.

— Новую себе нашел. Кристину со своего офиса? Эта дурочка давно за тобой увивается.

Удивительно кстати, сегодня от Кристины только пару сообщений. Может занята чем — то?

— Это тебя не касается, как не касалось и раньше. Завтра с тобой свяжутся насчет машины. Ты можешь оставить ее себе. Квартира оплачена на полгода, живи на здоровье.

На этом планирую попрощаться, поворачиваюсь к двери, когда вдруг слышу.

— Только не говори, что ты трахнул подружку сына.

Рука сжимается на ручке двери, так и не нажав. Я застываю, не понимая, как вообще ей могло в голову это прийти. Они виделись однажды.

— Объяснись…

— Думаешь я слепая? Думаешь не видно, как ты на нее смотришь?! Очнись, Гош, она твоя будущая невестка. Да даже если они расстанутся, как ты сыну в глаза будешь смотреть?

— Закончила?

— А может у тебя кризис среднего возраста? Пытаешься за счет молоденькой продлить срок годности?

— Я тебя чем — то обидел? Может быть, чего — то не дал, что обещала, или обещал, что — то?! — не повышаю голос, наоборот стараюсь говорить ниже, чувствуя, как внутри кипит раздражение.

Кира тут же сникает, качает головой, обнимая себя за плечи.

— Я просто….

— Ты просто зарвалась и забыла кто оплачивал тебе приятную жизнь эти полгода. И неверное очень расстроена, что нужно вновь выходить на охоту, — оставаться и высушивать истерики я не планировать, так что просто закрыл дверь квартиры, в которую не планирую возвращаться.

Время еще детское, а мне нужно скинуть пар, и я еду в зал, где всегда есть с кем побороться.

* * *

Глава 18

Сегодня тут Слава, отец Кристины, что удивительно, потому что он никогда не приходит в такое время.

Кидаю сумку с формой рядом с ним.

Тот даже не реагирует. Задумчиво шнурует кроссовки.

Меня и самого одолевают мысли, но я лучше послушаю друга и партнера по бизнесу. Наши фирмы давно разделились, но общие контракты не дают возможности видится реже.

— О, Воронцов, ты же обычно с утра ходишь.

— Тоже самое хотел тебе сказать. Расскажешь?

— Да че рассказывать. Кристинка вечеринку пижамную организовала. А ее подружки скажем так, давно выросли. Короче слинял.

— АХАХХАХА — Ржу в голос. А он еще дочку свою мне подсунул. Это карма, не иначе.

— Тебе смешно, а мне на стенку лезть охота. И Галя как назло уехала со своими учениками на фестиваль.

— Вы еще встречаетесь?

— Да, даже дочка к ней вроде нормально относится.

— Мне тут сказала одна, что мы стареем и пытается продлить молодость за счет молоденьких нимфеток.

— Да ну, мне это вообще не интересно, но против природы не попрешь, так что пашем в зале. Сегодня продуешь, кстати, — усмехается он, наконец приходя в себя.

— Эка ты самоуверенно, — натягиваю форму, завязываю покрепче пояс. — Чем шкаф крупнее, чем громче падает.

И шкаф это про Славу. Он крупнее меня, выше, но ему не хватает моей выносливости и проворности. Так что посмотрим, кто кого.

* * *

После честной ничьи мы залетаем в бар на краю города, где продолжаем разговор о кризисе среднего возраста, но плавно переходим на бизнес.

— А чего ты сына не подтянешь? Пусть работает.

— Школу только закончил, год отучился кое — как. Я устроил его, даю поручения, но пока он деньги только тратит, а не зарабатывает.

— И поди все на свою девушку. Я бы вообще ей не доверял.