Развод. Ты нас предал - Ольга Игонина Страница 17

А вот и Демид. Ух, что сейчас начнется.

Глава 21

Альбина

Блин, вот зачем мы пришли в это кафе, травяной чай здесь такой невкусный: воняет сеном, на вкус еще хуже. Прям как моя жизнь. Ощущение, что круг рядом все сужается, мне скоро некуда будет бежать. Демид хвалится новой девушкой как так и надо. Когда стало нормальным, чтобы муж жене о любовнице рассказывал. Интересно, может, во всех семьях так, просто я наивная дура? Ну у мамы же я не спрошу. Внутри все тревожит, малыш вертится. Надо с кем-то поделиться произошедшим, или я сойду с ума.

Кончики пальцев сводит, лодыжки ноют. Сейчас поедим, а потом поплачусь подруге, чтобы не портить весь разговор.

— Аль, может, у вас с Демидом все не очень. Ты мне всегда можешь все рассказать, и знай, я на твоей стороне. И знаешь, женщины без мужика не пропадет. И ребенка воспитаем. Егор на подхвате есть, — странно подмигивает. Причем тут Егор, зачем мне его все подсовывают. Я его знаю уже миллион лет, и если бы мы любили друг друга, уже давно были бы вместе. Он мне как брат, странно, что Алевтина этого никак не поймет.

Держусь изо всех сил, так приятно, что рядом есть такой человек.

— Пойду ручки помою, а ты пока не скучай, — Алевтина кладет руку мне на плечо. Я, как китайский болванчик киваю.

Официант приносит пироженко. Красивое гнездышко из безе, сверху ванильный крем и ягодки.

Трезвонит телефон. Ищу свой, мой не звонит. У чашки Алевтины светится трубка. Обычно я не беру чужие вещи, но тут рука сама тянется. «Котик». На фотографии обнаженная Алька прикрывает рукой грудь. А рядом... Демид? Мужик, который спит рядом с моей подругой — мой муж? Не пойму, как увеличить фотографию, чтобы рассмотреть.

Звон в ушах, чашка падает из рук. За последние дни меня предали дважды. Два родных, почти самых близких человека вытерли об меня ноги, смеялись за моей спиной.

Стараюсь вдохнуть, не получается. На груди как будто стоит огромный ботинок, сорок восьмого размера и давит изо всех сил.

Вот почему мне показалось, что затылок брюнетки такой знакомый. Да как так! Как! — хочется кричать вовсе горло, пока не охрипну.

Где эта стерва, которая так удачно сделала из меня дуру! Подруженька!

— Что-то случилось, — Алевтина подходит к столу. Смотрит на меня, ждет какую-то реакцию.

Протягиваю ей телефон, пока не могу ничего сказать, «ведьма похитила мой голос».

Она, как не в чем не бывало, берет телефон и отвечает на звонок.

— Дорогой, я в Сирее.

— А я как дура не понимала, почему от Демида не пахнет чужой женщиной. Значит, эта брюнетка — ты? Вот так сюрприз! Конечно, как я могла услышать чужой запах, если он был мне почти родной.

Мозг отключается, хватаю заварочный чайник.

— Девочки? — Демид передо мной. Спокойный, хорошо одетый.

Но меня уже не остановить. Заварка выплескивается на бывшую подругу.

— Ты дура! Он же горячий! Демид, ты видел, она меня убить хотела, — визжит на все кафе.

— У твоей женщины бешенство матки, — поворачиваюсь к мужу. — Остужала как могла. Теперь я спокойна, знаю, что ты в хороших руках. Смотрю на Демида, внутри все трясется. Низ живота становится каменным.

Беру сумочку и иду к выходу.

— Альбин, Золотова, мать твою! — змеюка кричит меня в спину. — Ты барахлишко для ляльки забыла. Я сделаю все, чтобы все, что было твоим — стало моим. — Шипит почти на ухо, чтобы никому больше не было слышно. — Теперь ты будешь вздыхать от зависти, а я жить на полную катушку.

Плюет мне под ноги.

— Что ты за спектакль, — Демид орет на нас.

— Дорогой, а ты, что же меня с новой возлюбленной не познакомил? Я бы вас благословила, — говорю спокойно, как будто пересказываю телевизионные новости. — Учти, я никуда съезжать не буду.

— Будем жить коммунальной квартирой? — Алевтина встает на дыбы, напоминает кошку, которой прищемили хвост.

Смотрю на реакцию Демида. Интересно, он ждет, что мы начнем драться, я буду доказывать, как я важна? Перебьется.

Картинка перед глазами плывет. Выхожу из кафе. Слышу шаги за мной, но боюсь обернуться, вдруг мне это только кажется.

Заворачиваю в первый магазин. В зеркальном отражении только чужие люди. Руки трясутся.

— Девушка, вам плохо? — слышу незнакомый женский голос.

— Да, немного. Можно присесть?

Две девчонки берут меня под руки, ведут в примерочную. Стакан воды, конфетка. Девочка стоит рядом и обмахивает меня книгой учета.

— Скорую?

Внизу живота тянет, немеет.

— Да, пожалуйста.

Достаю телефон. Два пропущенных от Демида.

Набираю номер.

— Егор. Забери меня. Мне плохо я...

Девушка забирает телефон, быстро объясняет, где я нахожусь.

Глава 22

Демид

Подъезжаю к торговому центру, что за привычка нищебродская привычка, встречаться в этих гадюшниках? Разве нет нормальных ресторанов, куда обычному сброду дороги нет. На навижу, когда на меня пялятся. Или листать меню из двух листочков, где самое вкусное — чай со слоном и бутер с колбасой.

Вся парковка забита, осталось только угловое место, ну не буду же там становиться. Парковщик машет рукой, зовет, поехать дальше.

— Добрый день, у нас для vip- гостей особые места, — снимает со столбиков цепочку. А вот это нормальный сервис. В голосе мужичка заискивание, только что не поклонился и барином не назвал. Достаю из кошелька пятьсот рублей.

— Спасибо. А вот и поклон и собачий взгляд.

Смотрю в телефон, пропущенный от Алевтины. Набираю: гудок, другой, третий.

— Милый, я в Сирее.

Еще один гадюшник. Ладно, сразу дурную бабу не поставил на место, надо это исправить. Стою у лифта, две барышни не стесняясь смотрят на меня, одна вытаскивает кончик языка. Хорошенькая, ей бы немного лоска, ухода и денежных вливаний. Делаю вид, что она меня не интересует. Ловит взгляд, подмигивает. Ага, значит, меня оценила, поняла уровень достатка, теперь быть рядом хочет. А можно на недельку взять, думаю, она и постели первые пару неделю будет стараться, на все соглашаться.

Открывается лифт, захожу первый. Специально, чтобы посмотреть на походку моей новой будущей женщины.

Спинка прямая, на каблуках, как ласточка, подбородок приподнят. Знает себе цену.

— Добрый день, — улыбаюсь. — Думаю, планы на сегодняшний вечер у нас совпадают?

Милашка улыбается, делает вид, что стесняется, щеки розовеют. Знаю, то наиграно, хорошо отрепетировано, но мы же и в