Девочка с севера - Виктория Рогозина Страница 17

Ульяна резко подняла на него глаза, брови сошлись к переносице.

— Но Демид отрицал любое знакомство с кем-либо из сети «Голден», — в её голосе звучал упрёк, а в груди билось напряжение, будто она снова ловила его на лжи.

Артём слегка усмехнулся, но мягко, не задорно.

— Это была моя личная просьба, — спокойно пояснил он. — Я давно дружу с Демидом и не хотел, чтобы выглядело так, будто вас приняли только из-за его протекции. Поэтому он и держал язык за зубами.

Ульяна замерла, её взгляд невольно смягчился. Внутри что-то странно щёлкнуло — будто её собственная злость дала трещину. Мысль о том, что Демид всё же не пытался её обмануть, а наоборот — исполнил просьбу друга, чтобы не лишать её ощущения самостоятельности, неожиданно согревала.

Она вдруг осознала, что эта история даёт ей право не злиться, а оправдать его. Он не враг, не манипулятор. Просто… сделал, как считал правильным.

И мысль о том, что вечером им предстоит свидание, больше не казалась ей чем-то опасным или обидным. Наоборот — в груди зарождалось лёгкое, непривычное волнение, словно предвкушение.

Ульяна закрыла за собой дверь кабинета и словно сбросила с плеч тяжёлый груз. По коридору она шла неторопливо, не слыша ни гул тренажёров, ни смех посетителей. Мысли были только о нём. Всё, что сказал Артём, переворачивало привычную картину: выходит, Демид вовсе не пытался ею манипулировать, не ставил её в зависимость, как ей казалось раньше. Он просто… дал ей шанс. И сделал это так, чтобы она могла сама поверить в собственные силы.

Королёва поймала себя на том, что улыбается уголками губ. Впервые за долгое время её злость и раздражение на Демида растворялись, оставляя после себя странное, но приятное тепло.

Дома, снимая куртку и бросая сумку на стул, Ульяна словно по инерции продолжала думать о нём. Перед глазами вставал его пристальный взгляд, тяжёлый и в то же время полный какой-то мужской решимости. Она провела ладонью по губам и замерла, почти физически ощущая призрак того поцелуя. Сердце предательски ускорило ритм.

«Зачем он это сделал? Зачем поцеловал? И почему я… не оттолкнула его?» — пронеслось в голове.

Она вздохнула, прошлась по комнате, но мысли не отпускали. Вместо привычной раздражённости, которая всегда сопровождала её при встречах с Демидом, теперь жило странное ожидание. Нежданное, пугающее, но одновременно манящее.

Она поймала своё отражение в зеркале: растрёпанные волосы, румянец на щеках, взгляд, в котором читалась растерянность. Но вместе с тем — и то самое предвкушение.

«Да, я хочу увидеть его снова», — призналась себе Ульяна, чувствуя, как внутри зарождается робкая искра. — «Хочу понять, что он задумал. И что чувствую я сама».

На губах будто всё ещё жила сладость его поцелуя, и мысль о вечере заставила её прикусить нижнюю губу.

Ульяна впервые за долгое время ждала встречу с кем-то не из чувства долга или привычки, а по-настоящему. Она поставила сумку с коньками у стены в прихожей — тяжёлым символом того, что вечер уже решён. Сердце гулко отозвалось: свидание. Само слово резало слух, казалось чужим, нелепым… и всё же вызывало дрожь где-то под рёбрами.

Она прошла в комнату и машинально открыла шкаф. Платья, свитера, джинсы — обычная одежда, привычная, безопасная. Но сегодня ей вдруг показалось, что всё это не подходит. Словно нужно что-то иное — не просто одежда, а защита, новая роль, в которой она встретит Демида.

Ульяна опустилась на край кровати, закрыла лицо ладонями и попыталась понять, что у неё творится внутри. Всё это время она видела в нём лишь раздражающего наглеца, вечно улыбающегося самодовольного мажора, который с детства жил на публику и привык к вниманию. Она злилась на его уверенность, на его манеру брать своё. Злилась, потому что сама вечно шла против течения, оступалась, падала. Ей казалось, что Демид жил лёгкой жизнью, в то время как она глотала собственные слёзы.

Но стоило вспомнить его слова о детстве, о том, как его использовали родители… и что-то в ней дрогнуло. «Я ведь его совсем не знала. Я видела только картинку, а не человека».

Она поднялась, подошла к зеркалу. Отражение встретило её встревоженными глазами. Лёгкий румянец на щеках, прикушенная губа, волосы, чуть растрепавшиеся после душа. Она всмотрелась в себя и вдруг поймала странное ощущение: будто смотрит на другую девушку. На ту, которая впервые позволяет себе ждать мужчину.

— Что с тобой, Королёва? — пробормотала Ульяна, качнув головой. — Это же Демид…

Но внутри уже не было прежнего раздражения. Там копошилась тревожная нежность, смешанная с предвкушением. Она коснулась зеркала пальцами, будто пытаясь убедиться, что это действительно она.

«Я правда жду этот вечер. Жду его. И не знаю, хорошо это или плохо.»

Глава 15

Стадион сиял светом, музыка наполняла пространство, и все взгляды были устремлены на лёд. Ульяна и Роман выходили, как единое целое — брат и сестра, пара, на которую возлагали огромные надежды. Их костюмы переливались, шаги были точны, движения отточены. С первых секунд зал затаил дыхание: они действительно были великолепны.

Ромка вел уверенно — скользил легко, красиво, будто это для него естественная стихия. Ульяна, невесомая, изящная, двигалась в унисон. Они синхронны до каждой линии руки, до мельчайшего поворота головы. Публика восхищённо вздыхала, когда они входили в спирали, делали сложные вращения.

И вот — момент поддержки. Роман подхватил сестру, должен был вывести её в высокий подъём, показать силу и блеск номера. Но рука дрогнула. Неловкий угол, малейшая ошибка в балансе — и Ульяна не удержалась. Она резко соскользнула, полетела вниз.

Гулкий удар о лёд пронзил зал. Головой — об холодную гладь, коленом — в ту же секунду. Всё произошло так быстро, что публика не успела понять, ошибка ли это программы или катастрофа.

Ульяна не поднялась. Она осталась лежать на льду, неподвижная, и только тонкая прядь волос прилипла к щеке.

Ромка, ещё секунду назад в образе блистательного чемпиона, метнулся к сестре. Сердце бешено колотилось, но в голове звучала лишь одна мысль: вставай, давай, соберись, ещё можно продолжить! Он наклонился, звал её шёпотом, потом громче:

— Ульян, давай! Поднимайся, слышишь? Мы справимся!

Но Ульяна не отвечала. И тогда он, сжав зубы, вынужден