Бойня - Шанталь Тессье Страница 17

Ей не нравится, что Эштин любопытствует.

Мой сотовый звонит, прерывая видео, и я вижу, что это Лорд. Делаю глубокий вдох и нажимаю «ответить». Это тот самый звонок, которого я ждал. Ему лучше надеяться, что это те новости, которые мне хочется услышать.

ЭШТИН

Мы с мамой входим в дом моих родителей, в фойе стоит правая рука моего отца.

— Твой отец хочет видеть тебя в своём кабинете, — говорит он мне.

Я киваю и направляюсь в ту сторону. Стук маминых каблучков по мраморному полу даёт мне знать, что она идёт за мной.

— Он хочет видеть Эштин. Наедине, — говорит Дин.

— Я её грёбаная мать и буду её сопровождать, — огрызается она. Схватив меня за руку, мама тащит меня по коридору и врывается в двойные двери.

Мой отец стоит у панорамных окон, выходящих на лес в задней части поместья.

— Алтус...

— Оставь нас, — приказывает он.

Она выпрямляется.

— Я не…

— Убирайся на хрен, пока я тебя не вышвырнул. — Его голос спокоен, когда он взбалтывает виски в стакане. Отец делает глоток, и я вижу Дина, стоящего у двойных дверей, смотрящего на мою мать взглядом «я же говорил».

Она раздражённо фыркает, и я опускаю глаза в пол. Мгновение спустя двери захлопываются.

— Эштин?

— Да, отец? — поднимаю глаза, чтобы встретиться с его взглядом.

— Скоро церемония принесения клятвы.

— Я понимаю, чего от меня ждут.

Моя мать ясно дала понять, что не хочет, чтобы меня отдали брату Пик, но это не в её власти. Мой отец — брат Пик, и, поскольку у него есть дочь, я должна служить следующему поколению. На данный момент я единственная дочь брата Пик среди Лордов. Три другие избранные женщины принадлежат к высокопоставленным Лордам. Пик принимают только высший эшелон, когда речь идёт о киске. А Лорды — как и все остальные: одни обладают большей властью, чем другие.

Брат Пик — тоже Лорд, но у них свои правила, инициации и способы проведения ритуала, когда они принимают избранную. У других избранных есть возможность принять своего Лорда. У меня — нет. Меня отдадут, несмотря ни на что.

Отец допивает свой напиток и ставит пустой бокал на стол. Одёрнув пиджак, он засовывает руки в карманы брюк. Его холодный взгляд встречается с моим.

— Ты ведь не разочаруешь меня, правда?

— Нет, отец, — поспешно отвечаю я. — Я всё ещё...

Он поднимает руку, чтобы остановить меня, и я прикусываю губу. Проведя рукой по лицу, отец садится в кресло.

— Твоя мать думает, что ты блядствуешь, — смотрит отец на меня, и по тому, как он это произносит, я чувствую, что тот всё ещё сомневается. — Эта грёбаная психотерапевтша, к которой она тебя водит, сказала, что ты слишком продвинутая для девственницы.

Я вздрагиваю от его слов. Секс так открыто обсуждается в нашем обществе, но они не хотят, чтобы мы им занимались. Это всё равно, что устраивать пиршество перед голодающим. Большинство отцов в мире никогда бы не упомянули слово «секс» при своих дочерях. Но мой отец собирается смотреть, как другой мужчина трахает меня в первый раз.

— Я не понимаю, что это значит, — честно говорю я. — Но уверяю тебя, она ошибается.

— Полагаю, мы ещё посмотрим, не так ли?

Нервно сглатываю. Я провела исследование, и, возможно, в первый раз у меня может не пойти кровь по нескольким причинам. Например, когда мне было двенадцать, я провела лето в конном лагере. Существуют такие травмы, вызванные не половым актом. Я читала об этом раньше.

— Можешь идти. — Отец опускает взгляд на свой компьютер, отпуская меня.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, и вижу, как Дин открывает передо мной дверь. Конечно, он не ушёл, когда ушла моя мать. Я тихонько благодарю его за то, что он придержал дверь. Оказавшись в коридоре, бегу в большое фойе и несусь вверх по лестнице в свою комнату. Я собираюсь взять кое-какие вещи и уехать к себе домой на неделю. На сегодня с меня хватит общения с мамой. Теперь она будет следить за мной, как ястреб.

Мои черные шторы задёрнуты, поэтому создаётся иллюзия, что сейчас ночь. Я подхожу к тумбочке и включаю маленькую лампу. Увидев коробку, лежащую на кровати под подушкой, я хмурюсь.

Я развязываю белую тесьму и снимаю крышку. Отодвинув обёрточную бумагу, нахожу сложенный лист бумаги. Я разворачиваю его.

Я клянусь.

Ты клянёшься.

Мы клянёмся.

Шесть слов и тридцать букв, которые каждый в моём мире знает наизусть. Клятвы, которые мы должны дать, чтобы обрести цель. Это то, что избранная должна сказать своему Лорду. Некоторые даже произносят их в брачных обетах. Это клятва, обещание служить.

У меня дрожат руки, и я опускаю письмо, чтобы отодвинуть чёрную папиросную бумагу. Внутри коробки лежат кусочки кожи разной длины и ширины.

Два из них длиннее и шире двух других. Пятый — потоньше, с серебряным кольцом посередине.

Ошейник.

«Я стану зверушкой Лорда».

Что-то, что можно использовать и с чем можно играть. От этой мысли у меня перехватывает дыхание и учащается пульс.

Включается свет, освещая комнату, и я с криком отскакиваю назад, увидев мужчину, сидящего на небольшом диване у моего эркера.

Он сидит, откинувшись на подушки, руки раскинуты веером, ноги широко расставлены. Мужчина одет в тёмные джинсы, чёрную футболку и маску Лорда — белую с серыми линиями, напоминающими трещины. Глаза и губы чёрные, как бездонная пропасть тьмы.

Я прижимаю руку к своей бьющейся груди и отступаю на шаг от кровати, когда он встаёт и направляется ко мне. Лорд не торопится, и я нервно сглатываю. Поворачиваюсь к нему лицом, когда тот обходит кровать. Когда отступаю, ударяюсь задницей о прикроватную тумбочку и скулю.

Остановившись, он молча встаёт передо мной. Моё сердце бешено колотится в груди, а киска сжимается. Моё дыхание наполняет комнату. Я напугана и возбуждена одновременно. Я испытывала подобное чувство, когда смотрела фильмы ужасов, но испытать это на собственном опыте — это то, чего я никогда не испытывала.

Он просто стоит, и я чувствую на себе его взгляд. Переминаюсь с ноги на ногу в тишине, гадая, кто это и о чём он думает.

Я медленно поднимаю руки