Рождество для поцелуев - Пайпер Рейн Страница 17

Мы подошли, когда подошла наша очередь, и она пролепетала свой заказ на кофе, как и я. Я заплатил, затем мы прошли по линии и стали ждать, когда назовут мое имя, все еще в объятиях друг друга. Мое имя назвали, и я неохотно разъединился с ней, взял наши кофе и отнес их оба к стойке с молоком и сахаром.

Она добавила немного сливок, но без сахара. Я добавил сливок и немного корицы в свой.

— Ты добавляешь корицу? — спросила она.

Я кивнул, протягивая ей свою чашку.

— Можно я сначала попробую твой, чтобы понять, понравится ли мне? — она протянула руку, и я передал ей свой кофе.

Я смотрел, как ее губы коснулись края чашки, вспоминая, как они обхватывали мой член прошлой ночью.

Ее глаза расширились.

— Это так вкусно. — она собиралась вернуть мне мою чашку, но я отмахнулся.

— Бери. — я взял ее чашку и добавил в нее корицы.

Мы вышли из кафе, и она не могла перестать восхищаться тем, как вкусен кофе с корицей. Должен признаться, мне понравилось, что я смог познакомить ее с чем-то новым. Я повел ее в парк, и мы сели на скамейку, наблюдая за людьми, пока пили кофе.

— Расскажи мне что-нибудь о себе, — попросила она.

Накануне вечером мы делились смешными, поверхностными вещами друг о друге.

Я хотел узнать ее получше, но в то же время мне нравилось, что она не знала всего о моем прошлом. Обычно это заставляло людей жалеть меня, а я ненавидел это.

— Что ты хочешь знать?

— Я не знаю. — она пожала плечами. — Расскажи мне о еде, которую ты ненавидишь, а большинство людей любят.

Я усмехнулся и покачал головой.

— Пицца. Я не любитель пиццы.

Она отшатнулась.

— Как это возможно? Может, ты просто не пробовал правильную пиццу.

— Так говорят все. Если в ней есть тесто, сыр и соус, я не фанат.

Она опустила ноги на цемент, притворяясь, что уходит.

— Извини, мне пора.

Я потянул за край ее легкой куртки, и она упала ко мне на бок, смеясь.

— Ладно, я попробую пиццу, — сказал я, потому что сделал бы что угодно, чтобы удержать ее рядом со мной.

— Смотри, как мы идем на компромиссы. — она снова рассмеялась, и я попытался запомнить этот звук.

— Так, что же я не смогу заставить тебя есть? — я перекинул руку через ее плечо, чтобы убедиться, что она не уйдет.

— Шоколадный торт. — она поморщилась.

— Я не большой любитель тортов, так что тут ты в безопасности.

Она перевернулась и поставила одну ногу на скамейку, глядя на меня так, как будто это могло стать последней каплей.

— Как можно не любить торт?

— Ты же только что сказала, что не любишь. — я усмехнулся.

— Шоколадный торт я не люблю. Но дай мне белый торт, желтый торт. Наполненный клубникой и взбитыми сливками. — ее глаза закатились, как тогда, когда она кончила этим утром.

— Ты заставляешь меня ревновать к торту.

Ее ладонь легла на мою грудь, ее пальцы скользнули вниз по моей футболке. Она делала это часто, и мне начинало нравиться это ощущение непринужденности и близости.

— О, ну, мне нравятся другие вещи больше, чем торт. — ее пальцы продолжили свой путь, опускаясь под пояс моих джинсов.

Я огляделся, но никто не обращал на нас внимания.

— Продолжай в том же духе, и я перекину тебя через плечо и запру в своей квартире.

Ее голова откинулась назад от смеха. Боже, она была прекрасна. Я не мог поверить, что она согласилась провести со мной день.

Мы допили кофе, продолжая ранжировать еду от самой любимой до наименее, ни в чем не сходясь во мнениях.

Выбросив стаканчики, мы гуляли по городу, я показывал ей разные мелочи. Каждый раз, когда ее глаза загорались интересом, моя грудь раздувалась от гордости, что это я знакомлю ее с моим городом.

Она затащила меня в небольшой магазинчик, который выглядел более подходящим для туристов, чем для местных, и я следовал за ней, пока она просматривала товары. Я не мог перестать смотреть на нее, запоминая ее выражения лица. Ее волнение, ее улыбки, то, как она оглядывалась через плечо, чтобы убедиться, что я все еще там. Я был закрыт почти ото всех на протяжении всей моей жизни, никогда никому не позволяя по-настоящему узнать себя, пока не встретил ее. Как будто она наложила на меня заклятье. Я чувствовал себя немного неконтролируемым, и мне было все равно. Я покрутил стойку и поднял брелок с надписью I Heart London и Union Jack.

— Что это? — Бринн подошла и положила голову мне на плечо.

— Брелок, который я собираюсь купить для тебя.

Она взяла его из моих рук и провела пальцами по словам I Heart London.

— Тебе не обязательно покупать его для меня. Я могу купить его сама.

— Так тебе нравится? — я был не уверен, захочет ли она его, но чувствовал, что она сможет взять его с собой домой и вспоминать наш уикенд.

Я понятия не имел, как долго она останется в Лондоне. Не была ли она в каком-то туре по Британии и Европе, как многие американцы. Мне следовало спросить, но это в конечном итоге подняло бы вопрос о будущем и о том, что мы не живем в одной стране. Я боялся зайти слишком далеко и испортить наше время вместе до того, как это было необходимо.

— Мне нравится. — она подошла к кассе, и я протянул свою кредитку через стойку.

— Пирс…

Я поцеловал ее в висок.

— Я хочу, чтобы ты помнила обо мне, — сказал я, звуча как полный дурак.

— Это подарок на прощание?

Я посмотрел ей в глаза.

— Нет.

Женщина предложила мне пакет, но я покачал головой и положил брелок в карман.

Я чувствовал, будто мы дали друг другу обещание прямо там. Позволить себе этот день в пузыре, который мы создали друг для друга. Мы разберемся с вопросами о том, что все это значит, позже.

Проблема была в том, что мы вышли из того магазина, вернулись ко мне и провели остаток времени в постели. Мы обменялись номерами, когда она сказала, что должна уйти из моей квартиры в воскресенье. И когда она вышла за дверь моей квартиры, я был уверен, что мы начнем встречаться