Причина и следствие - Пайпер Рейн Страница 17

Он стонет, но не спорит, и это придает мне еще больше уверенности в моем решении.

Я съезжаю с шоссе, следуя указаниям навигатора до того, что он называет ближайшей больницей. Поскольку Трэ настаивает, что может идти, я проезжаю мимо кругового подъезда скорой помощи и паркуюсь на стоянке, чтобы мы могли зайти вместе.

Внутри нас встречает оглушительная рождественская музыка. Врачи и медсестры танцуют или болтают вокруг столов с едой и напитками в холле. Раздвижные двери закрываются за нами, и все поворачиваются в нашу сторону.

— Отлично. Уверен, это лучше, чем если бы я зашивал себя сам. Пьяный врач — то, что надо, — бормочет Трэ.

— Уверена, они просто пьют пунш. Ничего плохого в том, чтобы проникнуться праздничным настроением, — я толкаю его локтем в ребра и подхожу к стойке регистрации после того, как женщина в свитере с мигающими оленьими огоньками садится за стол.

— Он порезался, — говорю я.

— Я не порезался. Кто-то столкнул меня с обочины в сугроб, и сук или что-то еще поранило меня.

— Семантика, — я наклоняюсь к женщине, указывая на компьютер. — Вам, наверное, стоит занести в историю, что он трудный пациент. Он военный и хотел сделать все сам.

Взгляд женщины заволакивается непролитыми слезами.

— Военный? В каких войсках?

— Армия, мэм.

— Мой сын — морпех. Вы здешний?

Эмоции на лице этой женщины бьют под дых. Кажется, она вот-вот расплачется.

— Нет. Мы направляемся в Портленд, — говорит Трэ.

— К родителям? — спрашивает она.

— Да, мэм.

— Это наше первое Рождество без него. Не смог получить увольнительную.

Губы Трэ сжимаются, он кивает.

— Первое — всегда самое тяжелое, это точно.

Она смахивает слезы.

— Несомненно. — она снова вытирает лицо и улыбается. — Так, давайте я вас зарегистрирую, хорошо?

Я отворачиваюсь на мгновение, делая вид, что даю им уединение, и сажусь почитать журнал. Никто никогда не скучал по мне так сильно. Та пустота, которую я так часто чувствовала в жизни из-за отсутствия семьи, поднимается внутри, и меня охватывает страх, что, если Картер захлопнет дверь у меня перед носом, и мне придется одной возвращаться в Нью-Йорк, возможно, на самое Рождество? Я бегу в туалет и, присев в кабинке, выбрасываю в унитаз весь свой обед из булочки с корицей.

В дверь стучат.

— Тесса? — зовет Трэ.

— Сейчас выйду. — я еще раз смываю воду, встаю, мою руки и брызгаю водой в лицо. Когда я начинаю выглядеть более-менее прилично, открываю дверь и вижу Трэ, прислонившегося к стене напротив.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

— Да. Просто нужно было в туалет.

Он долго изучает меня, я переминаюсь с ноги на ногу, уставившись в пол.

— Кстати об этом, мне нужна твоя помощь, чтобы сходить в туалет.

Я резко поднимаю голову.

— Что?

— Ага. Расстегни мои штаны и достань его. Может, подержи мой член, чтобы попасть в унитаз.

— Ты не можешь быть серьезным.

Он снова смеется, на этот раз более сердечно и громко, чем в машине. Я не могу не улыбнуться ему, несмотря на свое недавнее настроение.

— Это «нет»?

— Я думал, тебе не нужна ничья помощь?

— Трэ, у меня есть палата для вас, — женщина со стойки регистрации прерывает нас.

— Спасен Мэгс. — он подмигивает и уходит за ней.

Я следую за ним с улыбкой. Не могу отделаться от мысли, что он понял, что я ходила в туалет не просто так. Как, черт возьми, солдат умеет так хорошо читать людей? Может, Трэ — не тот, кем я его считала.

ГЛАВА 10

ТРЭ

Нас проводят в смотровой кабинет и просят снять рубашку и надеть больничный халат.

— Если хочешь, я выйду... — Тесса переминается с ноги на ногу, собираясь встать со стула.

— Все в порядке. Уверен, ты и не такое видела.

— Я могу подождать снаружи.

— Ничего. Возможно, мне понадобится свидетель, если они, например, отрежут мне руку. — я берусь за подол футболки и медленно стаскиваю ее через голову.

Она снова опускается на стул, не отрывая от меня взгляда, пока я не прочищаю горло.

— Прости, зависла. — она так резко поворачивает голову, что я боюсь, как бы она чего не потянула.

Я заканчиваю раздеваться и кладу футболку на другой свободный стул. Бросаю взгляд на халат и надеваю его так, чтобы завязки оказались на спине.

— Не поможешь завязать? Не хочу показывать бесплатное шоу.

Она смеется. Ни за что не признаюсь ей в этом, но я не слышал ничего столь прекрасного уже много лет. Может, это мое эго, потому что она смеется над моими словами.

Я поворачиваюсь к ней спиной, и ее пальцы скользят по моей коже, когда она берется за завязки.

— Прости, — шепчет она.

Я закрываю глаза, чувствуя, как ее дыхание касается моей шеи, заставляя мелкие волоски вставать дыбом. Ее прикосновение нежное, и мне приходится сдерживать себя, чтобы не прислониться к ней.

— Шрамы от...

Я киваю.

— Разных мест.

Она завязывает последний узелок.

— Готово.

Я сажусь на край кушетки, пока она возвращается на свой стул. Мы сидим дольше, чем я ожидал, учитывая, что, когда мы появились, у них была вечеринка и они явно не были заняты.

— Как думаешь, они пытаются привести доктора в чувство, чтобы он мог меня зашить?

Она откидывается на спинку стула и закидывает ногу на ногу.

— Думаю, больницы просто заставляют тебя ждать вечность без причины. Чтобы ты больше ценил их время? — она пожимает плечами.

Я облокачиваюсь на кушетку и нажимаю кнопку включения телевизора.

— Ты скучаешь по своей семье? — спрашивает она. — Там, с Мэгс, вы, кажется, так хорошо понимали друг друга.

Я поворачиваюсь к Тессе. Теперь я убежден, что моя интуиция была права, и ее что-то тревожит. Она пытается казаться жесткой, но, думаю, у нее может быть уязвимое мягкое сердце.

— Скучаю. Обычно я так занят, что нет времени думать об этом, но нам проще.

Она наклоняется вперед, опираясь локтем на колено и подпирая подбородок ладонью.

— Я бы подумала, что тем, кто служит, приходится тяжелее.

Я качаю головой.

— Те, кто остаются, обычно находятся в том же месте, где помнят нас во время праздников. Возьмем мою маму. Она просыпается утром в Рождество, и хотя мои младшие брат и сестра рядом, она чувствует мое отсутствие. В каждом ее воспоминании о Рождестве я там, в том доме, так что мое отсутствие так же заметно, как если бы у них не было елки. Каждую традицию, которую они соблюдают в