Грязные истины - Ева Джеймин Страница 16

садиться в машину. Я продала душу дьяволу еще давно, когда связалась с этой семьей, и самое ироничное во всем этом было то, что я до сих пор не имела ни малейшего понятия, почему они вообще пытались меня убить. Дело было не только в том, что я стала свидетелем убийства, поскольку они знали, что я никому не собираюсь рассказывать, и полиция в любом случае была у них в кармане. Это было нечто большее.

Я спросила Анджело, и он выдал мне ту же расплывчатую чушь о том, что я обслуживала столик и якобы подслушала важный разговор. Я ни на секунду не поверила в это, особенно когда никто не пытался допрашивать меня после того, как Анджело спас меня от пыток.

Судя по обрывкам, которые я слышала во время ужинов с Риччи, они вели тихую криминальную войну с новой семьей в Сиене. Той, которая быстро поднялась, накопив тонну власти таким образом, что это казалось неестественным. Как будто их поддерживала другая более старая и богатая семья, которая хотела сохранить свои руки чистыми. Или как можно более чистыми.

Семья Уилсонов была по уши в дерьме, даже более темном, чем Риччи, и это о чем-то говорило. Может быть, Джованни думал, что я работаю на них, что в тот вечер я работала официанткой для Уилсонов и каким-то образом шпионила за Риччи. Без сомнения, он предположил, что мои отношения с Анджело были всего лишь частью плана, и все выжидали, пока не смогут избавиться от меня менее очевидным способом.

После рождения их наследника, конечно.

А может, меня просто перестали считать угрозой по сравнению с Уилсонами? В доме Риччи мне никто ничего не объяснял, но у меня были уши, и по обрывкам разговоров, которые я слышала, было ясно: сейчас их главная цель — уничтожить семью Уилсонов. Новый игрок стал слишком сильным, значит, его сотрут с лица земли полностью.

Напряжение царило в доме Риччи почти каждый день, и мне казалось, что мы пребываем в жутком затишье перед бурей. Межсемейная гангстерская политика была целой запутанной паутиной в этом преступном мире, и, возможно, это было к лучшему, что нам с Анджело дали шанс удалиться. По крайней мере, на данный момент.

Очевидно, Анджело тоже почувствовал опасность, или, возможно, ему не понравилась мысль о том, что егопленница окажется вне его контроля на недели или месяцы, пока он будет разбираться с этим новым слиянием. Я не собиралась снова спорить. Дьявол, которого я знала, был лучше, чем тот, которого я не знала, и даже если «Беллероуз» выбьют из меня всю дурь, я смогу с этим смириться. Они не были убийцами. Анджело был. Сделать выбор было несложно.

Черт, мы, вероятно, даже не увидели бы их. Я была почти уверена, что они не зависали в студии звукозаписи регулярно, даже если это было в том же городе, где они все обосновались.

Не спрашивайте меня, как я узнала, где они все живут; мою недавнюю патетичность лучше не раскрывать. Кроме того, Неаполь былогромным городом; мы же не могли просто так пересечься в «Датч Бразерс».

Раздался стук в дверь, и я заставила себя подняться, подталкивая тяжелый чемодан ногой. — Да, — отозвалась я. — Входи.

За то время, что я собирала свои вещи, я уже смирилась с этой новой затеей. Это помогло остудить злость, оставив меня спокойствие, пусть и мрачное. Анджело мог пугать меня до чертиков, но я правда не верила, что он причинит мнефизический вред. По крайней мере, не без серьезной причины. С этой крупицей оптимизма я решила постараться вести себя нормально и как-то ужиться с ним на этом следующем этапе нашего безумного плана.

Когда дверь распахнулась, я подняла голову от того места, где все еще толкала чемодан вперед, и у меня вырвался почти беззвучный вздох, прежде чем я смогла его остановить. Это был не Анджело по другую сторону дверного проема. Это был Джованни, его глаза-бусинки сузились, когда он холодно уставился на меня, как будто я была крысой, которая попалась ему под ноги. Когда, черт возьми, он успел заявиться в это место?

— Я вижу, все собрано, — сказал он голосом без всякой интонации. Ему не нужен был тон, поскольку его лицо сказало мне все. Этому мудаку был противен сам мой вид. — Как поживает мой будущий внук? Я не видел никаких обновленных результатов УЗИ, и на данный момент я бы ожидал подтверждения пола. Уверен, мне не нужно напоминать тебе, что нам нужен мальчик, который будет носить фамилию Риччи.

Конечно, этому женоненавистническому куску дерьма требовался наследник мужского пола. Это что, темные века?

С трудом сглотнув, пытаясь избавиться от кома в горле, я натянула на лицо дружелюбную улыбку. Было странно, что он вообще обращается ко мне напрямую. Обычно он говорил поверх меня или мимо — но несо мной.

— С ребенком все отлично, — сказала я, погладив живот для убедительности. — Мы с Ангелом решили не узнавать пол. Ну, в смысле, я же теперь уже ничего изменить не смогу, правда?

Мой натянутый смех прозвучал абсолютно нелепо, но я уже вошла в роль и не могла отступить. Джованни всегданенавидел, когда я называла его сына Ангелом, так что я специально продолжала использовать это старое прозвище, лишь бы его раздражать.

— Но я вижу, вам не терпится стать дедушкой, поэтому я обещаю прислать вам следующие снимки с УЗИ, — солгала я. — Мы стараемся делать их не слишком много, на случай, если звуковые волны повредят ребенку. Только лучшее для наследника Риччи.

Все, что я говорила, было чистой чушью, но Джованни, казалось, этого не замечал. Я рассчитывала на то, что он так и не удосужился посетить ни одного приема у врача Фиореллы — мама Анджело, — не дав ему никакого реального представления об основных этапах развития. На данный момент это работало в нашу пользу, поскольку последним человеком, с которым я хотела обсуждать беременность, был этот членосос-убийца.

Я надеялась, что теперь, когда он сказал свое слово, он отвалит. Вместо этого он вошел в комнату, придвинувшись ко мне достаточно близко, чтобы у меня по коже побежали мурашки, и мне пришлось активно бороться с желанием отступить.

Никогда не стоит убегать от хищника, верно? Или я должна была убегать?

Джованни протянул руку и положил ее мне на живот. Не спрашивая разрешения и даже не колеблясь. Если раньше я думала, что мою кожу покалывает, то это было ничто по сравнению с тем, что я чувствовала,