Любовь на поражение - Анна Олеговна Ковалева Страница 16

Последние свои фразы я сопроводила смачным таким плевком в самодовольное лицо мажора.

Хорошенько так зарядила. Прямо в правый глаз…

— Какого хера? — яростно завопил Дима, но меня все же выпустил.

— Да, сынок, — раздался за спиной предельно злой голос Артема Алексеевича. Меня аж заморозило от его тона. — Я тоже бы очень хотел знать, какого ху… художника здесь происходит?

— Ой, — я развернулась и полупридушенно пискнула, увидев рассерженные лица родителей Димы.

Судя по всему, они прекрасно слышали нашу ругань. И хоть я не была ни в чем виновата, но мне всё равно стыдно было.

А еще было больно видеть разочарование и печаль в глазах Лилии Александровны.

— Я думала, вы уже уехали, — смущенно пробормотала, силясь развеять неловкость.

— Я хмм… Кошелек в прихожей забыла, — ответила она, поджав губы и не сводя с сына укоризненного взгляда. — Вот мы и вернулись за ним.

А Дима, вместо того, чтобы извиниться за свое поведение, только больше ощетинился.

Засунул руки в карманы джинсов и с вызовом уставился на родителей. Ну и на мне решил отыграться.

— Кошелек-то проверила, мам? Деньги и карточки все на месте? А то мало ли. Опасно оставлять ценности на виду у неблагонадёжных личностей.

Я в тот момент была на грани истерики. Уж очень унизительно было такое слышать.

— Дима, ты переходишь все границы! — прикрикнула Лилия Александровна на сына, а ее муж просто отвесил наследнику хорошую такую оплеуху.

Рука у старшего Орлова, видимо, была тяжелой, потому что у Димки сразу же лопнула губа.

Он с остервенением вытер кровь с губ и подбородка и ополчился на отца:

— Ты на меня руку поднял? На родного сына? Из-за вот этой вот мелкой сучки? Или она твой нагулыш на стороне? В этом всё дело?

В тот момент мне захотелось просто провалиться сквозь землю…

— Не закроешь свой рот, еще добавлю. — прорычал глава семейства и буквально за шкварник выволок сына из моей квартиры.

А мы с Лилией Александровной засели на кухне за чаем. И непонятно кто из нас кого больше успокаивал: она меня, или я ее.

Уехала она лишь после того, как я заверила, что со мной всё в порядке.

Только вот я не была в порядке. Той ночью я уснула ближе к утру, и подушка моя была насквозь мокрой от слез.

После той безобразной сцены на некоторое время настало затишье. Не знаю, что сделал Артем Алексеевич, но Дима присмирел.

Он больше не появлялся у меня дома, да и в особняке родителей стал редким гостем.

По факту я дважды в месяц проводила уик-энд у Орловых, но Димы там в это время не было.

Лилия Александровна же, несмотря на мой переезд, не бросила меня опекать. Она раз в месяц полностью загружала мой холодильник.

Приезжала пару раз в неделю и проверяла, всё ли у меня в порядке. А каждую вторую пятницу забирала с собой в Графьино.

Ну и на созвоне мы были ежедневно, само собой.

В общем, жизнь устаканилась, и я постепенно привыкла жить одна. Хотя с удовольствием проводила время и с Орловыми. В отсутствие Димы мне было с ними хорошо.

Пересеклись мы с ним только на новогодних торжествах в Графьино. И он на удивление даже не лез меня задирать.

Наоборот, смотрел как на пустое место и молча проходил мимо. Как никогда раньше напоминая мне Кая.

Только если в сказке мальчик был заколдован Снежной Королевой, то у Димы, похоже, дефект был врожденным.

Он уже родился таким, с холодным куском льда вместо сердца. Словно подтверждая собой поговорку: в семье не без урода.

Ведь все остальные в его семье, и в семье его дяди Андрея были совсем другими.

Артем Алексеевич был серьезным и собранным, временами строгим, но всегда справедливым. А уж от того, с каким обожанием он смотрел на жену, у меня щемило сердце.

Таким взглядом папа всегда смотрел на маму.

Андрей Александрович был более веселым, что ли. Мог пошутить, развеселить всю компанию, но разнести кого-то в пух и прах тоже мог легко. Но исключительно за дело, да.

И жену свою, Марику Константиновну, обожал до безумия. Как я поняла, они вместе еще со студенческой скамьи, но видно было, что их чувства за прожитые вместе тридцать с лишним лет стали только крепче.

Верочка была просто прелестью, а из Олега определенно вырастет настоящий мужчина. Повезет очень той девушке, которой достанется такой парень.

И только Дима был грязным пятном на этом пасторальном фоне. Черным вороном, затесавшимся в стаю белоснежных лебедей.

Впрочем, меня устраивало холодное безразличие с его стороны. Лучше уж быть пустым местом, чем объектом для насмешек.

А так он делает вид, что меня здесь нет. А я точно так же делаю вид, что в доме нет его. Всем хорошо и весело.

Лишь один раз за всё время новогодних торжеств ледяная маска Димы пошла трещинами.

Мы тогда столкнулись у лестницы.

Я в вечернем платье спускалась в холл, а Дима проходил мимо лестницы.

Увидев меня, он встал как вкопанный. Сверля тем странным взглядом, который я увидела в первый раз, когда переступила порог этого особняка.

Я тоже замерла и инстинктивно вжалась в перила. Напряглась всем телом, ожидая новой порции оскорблений.

Но Дима лишь скривился, нервно сглотнул и сдернул с себя галстук-бабочку. А потом быстро ушел, растворившись в толпе гостей.

А я проводила его недоуменным взглядом.

В целом же праздники прошли спокойно и весело.

А вот потом начался треш.

Дима словно с цепи сорвался. Начал пропускать учебу, шляться по барам и клубам, напиваться в хлам.

Внушения отца и увещевания матери больше не действовали. Димка всё сильнее начал катиться по наклонной.

Походы в бар начали заканчиваться драками и приводами в дежурную часть. Отцу приходилось платить немаленькие деньги, чтобы вытаскивать непутевого сына из камеры и оплачивать ущерб потерпевшим.

Дошло до того, что драки Димка начал устраивать и в корпусе, и в итоге его просто отчислили. За прогулы, неуспеваемость и поведение, порочащее честь учебного заведения.

На этот раз Артем Алексеевич отмазывать сына не стал, и после очередного привода в дежурку посадил сына под строгий домашний арест.

А потом его отправили в армию…

И вот прошел целый год.