Синдром хорошей - Ольга Рог Страница 16

Глава 25

Дарина Федоровна следила за отъезжающей машиной в окно, пока та совсем не скрылась из вида. Довольно потерла сухие ладони. Зачерпнула прямо чашкой из катрюльки яблочного-клюквенного компота. Кислинка приятно щекотала язык. Пожилая женщина была довольна, что заставила их вместе переезжать. Вдруг, чего у них сегодня выйдет, когда останутся наедине? Это хорошо она придумала, славно.

Ощущение виноватости перед Ольгой за младшего сына, не давало покоя. Хотелось исправить, поправить. Замять несправедливость. А, как? Только сделав ее счастливой с тем, кто достойней Сергея. На такую роль подходил только ответственный и добрый Тим, которому также не повезло в браке.

Чего ждать-то? Когда у молодых мозги на место встанут? Вот еще! И Мулька полностью с ней согласна… Орет и орет, крутится как динамо-машина по комнатам. Ищет последнего котенка, которого Лелька с собой прихватила. Или, опять рожает?

— Это все? — удивился Тимофей скромным пожиткам Оли, затаскивая вещи в квартиру.

Одна сумка, да коробка с мелочами и книгами. Как она, живя с братом довольствовалась малым? Ответ напрашивался сам собой: скотина Сережа любил только себя и чаще баловал своих любовниц, чем родную жену.

— Мне много не нужно, — Лелька держала на руках и гладила испуганного рыжего котенка, который дергал розовым носиком и опасливо огладывался по сторонам.

— Много? Это ты называешь… — он бухнулся на лавку-обувницу в прихожей и скрестил ноги, подогнув под себя.

Озадаченно почесал затылок, мысленно подсчитывая, сколько барахла Анжелики он вынес к мусорным контейнерам. Тяжело вздохнул.

— Я могу тут осмотреться? Может, что-то нужно проверить или починить, — поднял на эту расчудесную женщину обожающие глаза.

— Осмотрись, если хочешь, — Оля пожала плечами и понесла показывать Кузе новые владения.

По дороге, они заехали в зоомагазин и купили кошачье приданое со всякими мисками, кормом, лотком и наполнителем туалета. Целая упаковка игрушек с мышками и мячиками. Едва котенка опустили на пол, он забился под диван и стал оттуда протяжно мяукать, зазывая кошку-мать.

— Бедолага, — жалела Ольга котика, сбоку заглядывая за спинку дивана.

— Обвыкнется, Оль. Здесь есть какие-то инструменты? В ванной нужно смеситель подкрутить, но по факту, лучше поменять. А еще, на кухне перегорела одна лампа. Микроволновка стоит для украшения и давно не рабочая. Короче, Лель, я составил список всего необходимого…

— Но, у меня сейчас с деньгами не очень, — смутилась молодая женщина. — Все не так критично и может подождать.

— Может, — кивнул Тимофей, вытирая помытые руки об протянутое ему полотенце. — Но, зачем, если я могу помочь на первое время. Отдашь потом, как сможешь.

Нет, он не собирался с нее денег брать. Просто понимал, что задаром Ольга помощи не примет. Не позволит ему финансировать себя. Если принимаешь от мужчины подарки, то даешь ему право на что-то рассчитывать.

Ольга помялась немного, и согласилась. Взаймы. Уж очень хотелось нормально мыться в душе, и чтобы свет на кухне не гаснул. С микроволновкой решила повременить, есть плита с прокопченным чайником, доставшимся от прежних жильцов.

Затем был чай с сухим печеньем и вишневым вареньем от свекрови. Маленькая кухня казалась такой гармоничной для двоих. Стол стоит удобно у окна. Можно смотреть на рябину, освященную фонарем и говорить про новогодние праздники. Странная, почти забытая гармония, в которой удобно долго молчать и быть понятой даже в тишине… И слышать, как неуемно стучит его сердце.

Смотрит Тимофей на нее украдкой, любуется точеным профилем. Подливает еще чай.

Лельке так хотелось верить, что это не простая вежливость. Да, она уже приняла решение держаться от него подальше. Но, может… Потом? Сжав руки на коленях, теребила край вязаной кофты. Краснела. Бледнела. Бедра свело судорогой от прилива крови в самом женском месте.

— Тебе, наверное, пора? Поздно уже. Всем завтра на работу, — соскочила с места, и стала убирать со стола. Руки не слушаются, хватают иногда мимо. Вон, чашку столкнула на бок и часть напитка пролился.

— Оль? — Тимофей обхватил ее запястье, сжав сильней. Настойчивей.

Потянул на себя, усаживая ее без сопротивления, будто она в каком-то трансе находится. Мужская рука коснулась щеки, отводя прядь темных волос. Обхватил дрожащий подбородок пальцами. И прежде, чем она успела хоть что-то сказать, накрыл ее губы поцелуем.

Так нежно и так абсолютно неправильно.

Глава 26

Тимофей задел локтем стол и от толчка на нем загремело, посыпалось. Одна из чашек, упав на бок, покатилась к краю, чуть не зацепив по траектории ольгины очки. Фокину удалось поймать ее на подлете почти у самого пола.

Рыкнув, что пришлось отвлечься от сладких губ, он стукнул дном чашки по столу и подхватил, начинающую «трезветь» Ольгу на руки.

— Я… Я не уверена, — затрепыхалась она в руках, но побоявшись выпасть, обхватила его за шею руками. Пальчики впились в кожу, выпуская мурашки по всему мужскому организму. — Тим, мы делаем что-то не то, нужно остановиться.

Посмотрев в его затуманенные от страсти глаза, замолкла, подумав, что вот она красота, от которой все девки должны падать. Яркие, глубокие, голубые. Смотрит, будто жалит до самого нутра, до печенок достает.

— Почему? — хрипло ответил Тимофей и губы его опять терзали, снова сводили с ума.

Тимофей не хотел думать, не хотел понимать. Всего скрутило от единственного желания слиться с ней, уткнуться в тонкую шею. Все, о чем мог думать, это куснуть мочку уха и шепнуть на ушко, что так давно ждал. Хотел. Стремился. В ноздри било ее ответное желание и страх — тот женский страх, что боится всего неизвестного, нового… И того, что станет после. Сколько она убеждала себя, что еще ни одна женщина не сдохла без мужика.

Но, тянулась к нему и хотела того же.

Не выпуская женщину из рук, Тимофей сходу раздевался сам, и стаскивал с Лельки свитер. Только отвлечется, чтобы ремень расстегнуть, она напяливает кофту на голову опять, стесняясь отворачивается. Наэлектризованные черные волосы в разные стороны торчат. Губы кусает, будто не с ним борется, а сама с собой. Их немое противостояние длилось дольше, чем…

Ольга взлетела в его руках, себя не помня. Одно дыхание на двоих. Даже диван скрипучий не раздражает.

— Моя, моя! — повторял он с каждым толчком, осыпая ее поцелуями. Оплетая собой, укутывая.

Их накрыло волной экстаза до синих чертиков, до салютов в глазах. Не размыкая рук Лелька и Тим лежали рядышком, выравнивая дыхание.

— Мое предложение в силе, Оль. Выходи за меня, — мужчина первый обрел дар речи и закрепил свои четные намерения. — Нас же тянет друг к другу. Разве это не доказательство? —